На Одере

А Гитлер надеялся на неожиданный поворот. Во-первых, адмирал Дениц убедил его в чудодейственной силе новых германских подводных лодок. Во-вторых, окружающие всячески будировали идею раскола противостоящей коалиции.

27-го января 1945 года Гитлер спрашивает: «Вы думаете, англичане действительно испытывают энтузиазм в отношении русских?»

Йодль:  Конечно же, нет. У них совсем другие планы. Но понимание этого придет немного позже.

Геринг:  Они, конечно, не рассчитывали на нашу самозащиту, на то, что мы их сдерживаем на западе, в то время как русские продвигаются в глубь Германии.

Гитлер:  Если русские провозгласят создание национального правительства для Германии, англичане по-настоящему испугаются. Я приказал передать им сведения о том, что русские организуют двести тысяч наших людей, возглавляемых германскими офицерами и полностью инфицированными коммунизмом, они войдут в Германию, и англичане почувствуют как в них всадили иглу.

Геринг:  Англичане вступили в войну, чтобы предотвратить наш поход на Восток; а вовсе не для того, чтобы Восток пришел на Атлантику.… Если дела будут идти по прежнему руслу, то через несколько дней мы получим телеграмму от англичан».

Призрачный мир, в котором жили вожди Третьего рейха, не оставлял их до самого конца. Пожалуй, лишь после знакомства с ялтинскими документами нацистские вожди, если и не усомнились в своем видении мира, то ощутили зыбкость почвы, на которой строились их надежды. Часы истории начали отбивать для них последний час. Иррациональное ожесточение сразу же сказалось на полях этой последней битвы. Немецкие танки угрюмо отползли к Арнсвальду. Дороги были забиты беженцами с колясками и велосипедами. Приметой времени стали повешенные немецкие солдаты. Стоило немецкому юноше сбежать на час домой, чтобы похвастаться только что выданной униформой, как его объявляли дезертиром и вешали на ближайшем дереве. Столпы режима объясняли, что «этот акт расового долга восходит к тевтонской традиции». Преследованию подвергались и семьи так называемых дезертиров. Чтобы подвергнуться страшной каре, не нужно было отлучаться из воинской части. Ошибка в документе тоже начала стоить человеческой жизни.

Мир все больше узнавал о нацистском садизме. Тысячи свидетельств падения человека остались, вызывая слепую ярость освобожденного населения и наступающих войск. Что же касается руководителя лагерей истребления Гиммлера, то он именно в это время пристрастился ложиться спать в десять вечера, вставать в восемь тридцать утра и спать еще три часа после обеда. Он благодушествовал — весенняя оттепель была его любимым сезоном. Когда бы Гудериан ни прибывал к командующему своей самой важной военной группировки, ему объясняли, что у рейхсфюрера грипп. Однажды глава ОКХ все же поехал к Гиммлеру и нашел его весьма благодушным и крепким. В высоких сапогах, Большой рыцарский крест под подбородком, развевающаяся шинель — Гудериан входит к палачу Европы, одетому в пижаму и просящему его не беспокоить. Командующим группой армий «Висла» назначается генерал Хейнричи. Гудериан пишет об ослаблении боевого духа войск СС, об их «инстинкте» отступать. Хейнричи принимает дела у Гиммлера, которого «никогда еще не видел таким белым и пухлым».

Гитлер теперь проводил совещания с военными в коридоре у своих личных покоев в бункере под рейхсканцелярией. Эсэсовцы охраны, Кейтель, Йодль, Гудериан, Борман, Бургдорф, адъютанты и стенографы обсуждали последнюю битву. Истерия царила в воздухе. Гитлер перебивал всех неизменными обвинениями в измене. Настал день (28 марта), когда такие обвинения обрушились на Гудериана и генерал-полковнику был предложен отпуск для восстановления здоровья. В бункере остались только те, кого Гудериан называл «нацистскими солдатами». Сам Гитлер был верен тому, что он говорил Раушнингу в 1934 году: «Если мы не победим, мы должны увести с собой в мир забвенья половину человечества и пусть никто не испытывает триумф победы над Германией.… Мы никогда не капитулируем, никогда! Нас можно сокрушить, но если это произойдет, мы потащим с собой половину мира — мира в пламени».

Не все вожди третьего рейха были так бескомпромиссны. В феврале 1945 года Риббентроп через Ватикан и правительство Швейцарии обращается к западным союзникам, пугая их «большевистским приливом, который может остановить только Германия». Он предлагает сдачу на Западе и битву на Востоке. «Национал-социалистическое правительство уйдет в отставку.… Преследования евреев и политических оппонентов прекратятся». Швейцарское правительство попросило, чтобы последнее обещание дали силы СС. Риббентроп поехал к Гиммлеру. Гиммлер не желал, чтобы кто-то осуществлял связи с западными державами через его голову. Риббентроп узнал, что Гиммлер сам ведет параллельные переговоры с Западом. Во время одной из прогулок рейхсфюрер обратился к Шеленбергу: «Я боюсь будущего».

С конвейеров сходили последние, очень усовершенствованные «Ягдтигеры» с огромной пушкой в 122 мм и превосходными приборами дневного и ночного видения. Но войска, устремившиеся к Одеру, являли собой невероятную смесь возрастов, занятий, родов войск. Их фанатизм, помноженный на немецкую организованность, был еще мощной силой. Гитлер пообещал русским под Берлином «самое кровавое поражение». 10 марта Геббельс записывает с удивительным оптимизмом в своем дневнике: «Если брать все в целом, ситуация исключительно благоприятствующая». Вооружений, питания, горючего хватит на восемь недель осады. «А за восемь недель многое может случиться. В любом случае мы отлично подготовлены, и нужно помнить, что, если худшее случится, огромное число людей с их собственным оружием хлынет в город и мы сможем использовать их в мощном оборонительном щите». А между тем, самым желанным в Берлине стало обладание автомобиля с полным баком горючего. Те, кто владел всем этим, мечтали о документах на выезд из города. Необычайную цену в Берлине приобрела… желтая «звезда Давида».

Возможно последним проявлением немецкого военного таланта было появление в небе над Берлином 18 марта 1945 года двухтрубного реактивного истребителя 262С, впервые вышедшего в воздух в значительном количестве. 28 таких машин сбили 15 американских самолетов, но это в общем и целом не могло защитить город от полномасштабного налета. Такие хладнокровные реалисты, как Шпеер, уже не давали германскому сопротивлению более восьми недель.


Коттеджный поселок на озере: купить дом в белгороде и области.