4. Континентальная блокада

К этой континентальной блокаде и должен был присоединиться император Александр. Хорошо, если бы это было просто политическим моментом, но присоединяясь, надо было соблюдать еще и экономические условия. Александр, правда, сумел так расплывчато сформулировать договор, что потом уже Россия могла вольно толковать отдельные его параграфы. В частности, там отсутствовала статья о запрете торговать с нейтральными государствами. Но тем не менее, раз у нас прекращалась торговля с Англией, то, следовательно, прекращался вывоз хлеба, древесины, льна, пеньки и т. д., на чем, собственно говоря, и держалась наша внешняя торговля. Следовательно, прекращалось поступление полновесных монет в русскую казну, а русские финансы были уже расстроены.

В 1805 году дефицит был уже весьма значительный, и на протяжении последующих лет он неуклонно возрастал. У нас, как вы знаете, была двойная денежная система — серебряные деньги и бумажные. И вот сначала за бумажный рубль стали давать 70 копеек, а через несколько лет он уже стоил 20 копеек. Был момент, в месяц рубль падал до 10 копеек.

Русское национальное самолюбие было ущемлено Тильзитским миром, хотя при том, в каком положении оказался тогда Александр, Тильзитский мир был политическим успехом. Россия ничего не потеряла из своих территорий, даже немного приобрела, но то, что Россия лишилась возможности проводить самостоятельную политику в национальных интересах, конечно, многими рассматривалось как бесспорная неудача. Помещики были недовольны, потому что не могли продавать хлеб, коммерсанты были недовольны, потому что не могли торговать с Англией. Ропот был, и, как говорят, были даже анонимные письма Александру, где ему напоминали о судьбе его отца. (Интересно, что именно в это время Александр восстановил тайную полицию, которая, как вы помните, была уничтожена сразу после 11 марта 1801 года.) Но надо было соблюдать хорошую мину при плохой игре, и в 1808 году последовало еще одно свидание императоров, уже в Эрфурте — немецком городе.