4. Московская политика 1634-1648 гг.

Часть I

С 1619 г. по 1633 г. патриарх Филарет был полновластным главой московского правительства. После его смерти 1 октября 1633 г. управление московскими делами снова перешло к боярам, которые при Филарете решающего голоса не имели.

Ведущее положение в новой администрации было поделено между двумя из них - князем Иваном Борисовичем Черкасским и боярином Федором Ивановичем Шереметевым. Черкасский был двоюродным братом царя Михаила (его мать была сестрой патриарха Филарета). Шереметев был шурином Черкасского (его жена была сестрой Черкасского).

Первое, что было необходимо сделать новой администрации, это заключить мир с поляками, что и сделал Шереметев в 1634 г. Московское правительство вынашивало много далеко идущих планов: восстановить народное доверие правительству, привести в порядок пошатнувшиеся государственные финансы, удовлетворить жалобы разных сословий московского общества и усилить оборонительную систему против татарских набегов.

Князя Черкасского сделали главой новой администрации, в современной терминологии - премьер-министром. До определенной степени его положение можно сравнить с положением Бориса Годунова во время правления царя Федора. Он стал главой Приказа большой казны, стрелецкого корпуса и Аптекарского приказа (отвечавшего за здоровье царя). Управление таким количеством ведомств, сосредоточенное в руках ведущего государственного деятеля, явилось прецедентом для Московии ХVII века.

Черкасский прилагал большую долю своей энергии к заселению южных областей Московии и к усилению защиты границ. В этом отношении его деятельность опять-таки напоминала деятельность Бориса Годунова.

Напряжение в Смоленской войне истощило силы дворянства, охранявшего южные области Московии, поскольку большая их часть была отведена к западной границе. Милюков дает следующие характерные цифры, демонстрирующие мощь южной армейской группы:

1629 г......................................... 11 826

1630 г...........................................8 898

1631 г...........................................4 842

1632 г...........................................4 827

1633 г...........................................4 955

Когда война закончилась, стало возможным снова уделить должное внимание южной границе. В 1636 г. численность южной армии выросла до 12759 человек.

Черкасский решил не только усилить старую оборонительную линию (Белев - Тула - Рязань), но и возвести южнее еще ряд крепостей. В 1636 г. были построены Козлов, Тамбов, Верхний и Нижний Ломов для того, чтобы воспрепятствовать вторжению ногаев в районы Ряжска и Рязани.

Поскольку новые города располагались главным образом в пустынной местности, необходимо было привлечь сюда новых поселенцев. Это было сделано двумя способами: по приказу правительства военнослужащие переводились из ближайших старых городов и районов; либо же приглашались добровольцы, которым была обещана плата или субсидии за работу на строительстве городов или обработки окружающих земель. Это вызвало протесты со стороны владельцев земельных угодий, с которых добровольные поселенцы переселялись, поскольку землевладельцы таким образом лишались части своей рабочей силы. Строго говоря, оставлять их было позволено только свободным работникам (вольным людям), а не крестьянам, прикрепленным к земле, но на деле трудно было помешать последним уходить нелегально.

Вскоре сами московские землевладельцы (вотчинники) и помещики проявили интерес к освоению новых земель. Однако это противоречило планам Черкасского сохранить приграничные земли для свободных поселенцев и воспрепятствовать развитию там крепостного права. В связи с этим в 1637 г. было постановлено, что московитам не позволяется приобретать земельные угодья в районах Воронежа, Лебедяни, Ельца, Оскола, Ливен, Курска, Мценска, Новосиля, Орла, Волхова, Карачева, Рыльска или в районах к югу от этой линии.

Захват Азова донскими казаками в июне 1637 г. ознаменовал серьезный кризис в отношениях Москвы с Турцией и крымскими татарами. В ответ на действия казаков наместник крымского хана Сафат-Гирей совершил набег на южные области Московии, и было очевидно, что ожидаются новые.

В виду серьезности положения Черкасский решил принять чрезвычайные меры для укрепления русской оборонительной системы против татар. Для того, чтобы вплотную заняться этим, он взял на себя управление Тулой, которая являлась центром старой оборонительной линии к югу от Оки. Шереметев временно заменил Черкасского во главе стрелецкого корпуса в Москве.

Черкасскому были предоставлены полномочия главнокомандующего южной армией, а также главного надзирателя за работами на Белевско-Тульско-Рязанской укрепленной линии (засечной черте). Под его командованием находились князь Д.М. Пожарский (глава рязанского участка линии), князь С.В. Прозоровский (белевский участок) и князь И.А. Голицын (одоевский участок). Чтобы воспрепятствовать пререканиям между воеводами, назначения были сделаны "без мест" (то есть, не учитывая соотношения рангов по генеалогическому старшинству). Это, по всей вероятности, являлось условием Черкасского при определении назначений.

Черкасский получил пространные указанию от царя, которые, по-видимому, были составлены в соответствии с его собственными предложениями. В случае нападения татар Черкасский должен был поступать по собственному усмотрению.

В результате работ 1638 г. Белёвско-Тульско-Рязанская засечная черта стала грозной цепью укреплений, защищающих центральные земли Московии от татарских набегов. Она служила также опорой для дальнейшего продвижения на юг русских крепостных сооружений.

Был задуман и постепенно осуществлен смелый план строительства новой и еще более грандиозной оборонительной линии. Она должна была протянуться от Белгорода на юго-запад к Короче (построена в 1638 г.), Усерду (построен в 1637 г.), затем на север к Воронежу (построен в 1586 г.), простираться до Козлова (1636г.), а оттуда на восток к трем городам, построенным одновременно с Козловом (Тамбов, Верхний Ломов и Нижний Ломов).

В действительности, в планы Черкасского входили уже новые передовые посты южнее намечаемой белгородской линии. В 1638 г. он расселил корпус украинских казаков гетмана Острянина в Чугуеве (к югу от Белгорода). Хотя в 1641 г. эти казаки, будучи недовольны тяготами сторожевой службы, взбунтовались, убили Острянина и вернулись в польское подчинение, крепость Чугуев не была оставлена и продолжала свое существование, пополненная московским гарнизоном.

Захват Азова казаками в 1637 г. мог стать поворотным пунктом в борьбе русских против татар. Его кардинальную стратегическую важность для контроля над северным Кавказом и сдерживания крымских татар ясно понимали как донские казаки, так и такие лидеры московского дворянства, как Беклемишев и Желябужский. Так как Азов мог стать выдвинутым на юго-восток опорным пунктом русской оборонительной системы в степных землях, вполне естественно, что Черкасский благоприятствовал отправке московских войск в Азов, когда казаки в 1641 г. предложили царю сделать это.

Но, как мы знаем, после совещания делегатов Земского Собора в январе 1642 г. царю и большинству бояр стало ясно, что содержание Азова истощит московские финансы и потребует важных внутренних реформ, с которыми большинство бояр не было бы согласно. Возможно, Черкасский и согласился бы, но он умер 4 апреля того года, и Шереметев, человек менее энергичный, заменил Черкасского на месте первого советника царя.

Хотя война между Москвой и Турцией и была предотвращена благодаря отходу донских казаков из Азова, непрекращающиеся набега татар на южные области Московии продолжались и стали особенно интенсивными в 1644 г. и 1645 г. При таком сложном положении дел с востока пришла новая опасность для русских владений на нижней Волге и на северном Кавказе - калмыки.

При таком стечении обстоятельств московское правительство рассматривало даже возможность союза с Польшей против крымских татар и Турции. В 1645 г. турки готовились к войне против Венеции. В поисках союзников Венеция обратилась за помощью к польскому королю Владиславу. Он получил от Венеции субсидию, которая дала возможность начать военные приготовления, не прося сейм выделить кредиты. Владислав намеревался использовать запорожских казаков в нападении на Крым и турецкие владения вдоль северных берегов Черного моря.

В то же время Москва рассчитывали на помощь донских казаков в продолжающейся борьбе против крымских татар. Переговоры между Польшей и Москвой по поводу двусторонних действий против татар и турок начались в 1645 г. Однако на следующий год из-за противодействия сейма король Владислав вынужден был отложить на время свои воинствующие планы. Он возобновил их, но в более осторожной форме в 1647 г. В августе польский посланник, украинский магнат Адам Кисель, прибыл в Москву. Он был уполномочен предложить Москве оборонительный союз только против крымских татар. План подобного союза был согласован, но вся затея провалилась из-за украинского восстания против Польши в 1648 г.

Тем временем, работы на Белгородско-Воронежской оборонительной линии (и ее северо-восточном направлении к Нижнему Ломову) продолжались, и к 1650 г. строительство линии было успешно завершено.

Мирный период во время правления патриарха Филарета, длившийся с 1619 г. до начала Смоленской войны в 1632 г., был временем роста благосостояния. Как гласит документ того времени, "народ сильно пополнил все свое добро и имущество".

Смоленская война и возведение оборонительных линий повысили расходы и потребовали дополнительного рекрутирования мужчин (солдат и работников).

До образования в 1630-1631 гг. новых армейских частей, проходивших подготовку у иностранных офицеров, годовые затраты на содержание московской армии (дворянства и стрельцов) составляли около 275000 рублей. Затраты на части, обучаемые иностранцами, и на иностранных наемников во время первых четырнадцати месяцев Смоленской войны (с 1 сентября 1632 г. по 31 октября 1633 г.) доходили до 430 000 рублей. Общие затраты в течение этого периода на содержание смоленской армии и резервного корпуса князей Д.М. Черкасского и Д.М. Пожарского достигали цифры в 600 000 рублей. Это было более чем в два раза выше годовых затрат на армию до начала Смоленской войны.

Чтобы покрыть военные расходы, Земский Собор проголосовал за дополнительный сбор "пятины" (или "пятой деньги") в ноябре 1632 г. В конце января 1634 г. Собор повторил обложение этим налогом.

Окончание войны не принесло облегчения в налогообложении. Наоборот, возобновление татарских набегов и строительство оборонительных линий для их сдерживания требовало нового повышения налогов. В 1637-1638 гг. налог на содержание стрелецкого войска составил 240 рублей с сохи. В 1643-1644 гг. стрелецкий налог поднялся до 672 рублей с сохи.

Новый общий кадастр 1620-х гг. установил соху как стандартную единицу налогообложения. В 1630-х гг. для более практичного распределения налогов на владения военнослужащих была введена меньшая единица, основанная на как количестве земли, так и на числе усадеб - так называемая "живущая четверть".

Четверть, как мера площади, равнялась половине десятины (одна десятина составляет 2,7 акра). Живущая четверть, как единица налогообложения, считалась как 1/800 часть сохи. Она обычно включала в себя восемь крестьянских усадеб и четыре бобыльих усадьбы (слово "бобыль" обозначало безземельного сельскохозяйственного работника). Это число варьировалось в разных районах и в разные периоды. Позднее живущая четверть была введена также и на церковных и монастырских землях. В этом случае ее составляли шесть крестьянских усадеб и три бобыльских.

Налогообложение затрагивало городское и сельское население. Горожане (посадские люди) и свободные крестьяне на государственных землях (уездные люди) были организованы (для взимания с них налогов) в общины, в которых ответственность была разделена между всеми членами. Таким образом, в интересах каждого члена каждая усадьба должна была облагаться налогом. Так было и в крестьянских общинах.

В городах положение было менее стабильным. Некоторые из горожан (посадских людей) пытались уклониться от уплаты налогов, отдавая себя под патронаж (заклад) людям, не облагавшимся налогами (белым), таким, как дворяне, оптовые купцы (гости), монастыри или продавая свои усадьбы подобным людям. В случаях такого рода страдали оставшиеся члены городской общины, поскольку их доля в наложенных на город (посад) налогах возрастала. Естественно, они протестовали против подобных сделок.

Частные владельцы или держатели земельных угодий (вотчин) и поместий несли ответственность за сбор налогов значительно меньшую, чем на государственных землях. Главной задачей землевладельца было привлечь достаточное количество рабочей силы для обработки земли.

Здесь снова неотвратимо встает извечная крестьянская проблема. Землевладельцы хотели сделать так, чтобы запрет на свободу передвижения крестьян был постоянным. Наряду со всем прочим, свободное передвижение означало текучесть сельскохозяйственной рабочей силы, что было несомненно убыточно.

К тому времени жизнь крестьянина в маленьком поместье была тяжелее, чем на большой вотчине или на монастырских угодьях. На маленьких угодьях было меньше крестьян, чем на больших, и надзор помещика за их работой мог быть, а часто и был, значительно более суровым. Лишение крестьянского поселения свободы означало, что крестьянин, который хотел уйти из маленького поместья на большую вотчину, не мог сделать этого законно. Если он поступал таким образом, он становился беглецом, и его прежний землевладелец имел право потребовать, чтобы он вернулся обратно.

Однако была некоторое различие между отношением владельцев больших земельных угодий (главным образом, бояр) и отношением держателей (или владельцев) малых угодий (главным образом, дворян) касательно установленного срока предъявления требований на беглых крестьян. Чем длиннее этот установленный срок для осуществления этого права, тем лучше для землевладельца, от которого бежал крестьянин. Для владельца большого угодья, чьи управляющие принимали беглого крестьянина, не задавая никаких вопросов (или даже содействовали его приходу), лучшим было противоположное. Если местонахождение беглого крестьянина не было обнаружено его прежним владельцем в течение пяти лет, он мог законно оставаться у своего нового землевладельца. Именно это имели в виду делегаты от дворянства на Земском Соборе, когда они жаловались, что владельцы больших угодий утаивают общее число их крестьян.

Неудовлетворенность как посадских людей, так и дворян открыто проявилась в 1637 г. Первые требовали, чтобы правительство приняло энергичные меры по прекращению практики уклонения от налогов посредством заклада или продажи усадеб "беломестцам" (не облагаемым налогами владельцам). Эти требования были удовлетворены, и Приказ сыскных дел, учрежденный в 1619 г. и закрытый патриархом Филаретом, был основан вновь, и а его обязанности вменялось искать уклоняющихся от налогов.

А в феврале 1637 г. дворяне и дети боярские представили на рассмотрение царя петицию, в которой они требовали, во-первых, отмены установленного срока предъявления требований на беглых крестьян, и во-вторых, организацию особых судов в каждом городе для гражданских тяжб (включая и требования на беглецов). Члены этих судов должны избираться дворянством и земскими людьми, под которыми имелись в виду налогооблагаемые горожане и государственные крестьяне.

Частичным ответом на дворянскую петицию стало увеличение установленного срока с пяти до девяти лет. Эта уступка не успокоила дворянство. В июле 1641 г. по Москве прокатились волнения. Сын боярский писал своему отцу из Москвы в Нижний Новгород, что в столице был большой беспорядок, и распространялись слухи, что вскоре "земля" (т.е. дворянство и городской люд) будет убивать бояр. 11 июля группа бунтовщиков ворвалась во дворец, вручила жалобные петиции царю и потребовала отмены установленных сроков.

Царь и бояре опять вынуждены были пойти на уступки. Установленный срок для требований был удвоен: десять лет вместо пяти.



Мебель с фабрики без посредников - жесткие матрасы.