Китай и Монголия

Монголия и Китайский Туркестан представляли совсем особую зону для русских эмигрантов. Если в Европе, перейдя границу, они могли чувствовать себя, по крайней мере, в безопасности, то сюда красные отряды вторгались совершенно свободно. В Монголии, где еще до революции насчитывалось около 15 тыс. русских, их положение было особенно незавидным. В ходе монголо-китайской борьбы они вырезывались и грабились обеими сторонами. В ноябре 1920 г. под Ургой была вырезана экспедиция Центросоюза (убито более 20 чел.), в самой Урге русские офицеры с семьями содержались в тюрьме в невыносимых условиях до взятия города бар. Унгерном. Не менее 100 русских погибло в резне 19 марта 1921 г. в Маймачене, до 10 при погроме 20 февраля в Кобдо. 21 июля в Улясутае монголами была произведена резня русских офицеров-инструкторов и населения, погиб и весь персонал русского госпиталя, а всего до 100 ч. Судьбы русских офицеров (доля которых среди переходивших границу была выше, чем в прежнем составе соответствующих частей) складывались в зависимости от принадлежности к основным группам, попавшим на эти территории, участь которых обрисована ниже.

Оренбургский отряд (б. Оренбургская армия) во главе с ген. А. С. Бакичем — свыше 10 тыс. бойцов, не считая беженцев (или до 12 тыс. ) перешел китайскую границу 27 марта 1920 г. у г. Чугучак. Из лагеря на р. Эмиль к июню вернулось в Россию около 6 тыс., а часть получила разрешение выехать в сторону Дальнего Востока (генералы Шильников, Комаровский, Никитин, Жуков и Зайцев). По соседним заимкам располагались несколько сот прибывших осенью повстанцев войскового старшины Шишкина. В апреле 1921 г. присоединилась отошедшая из Сибири повстанческая Народная Дивизия хорунжего Токарева (до 1200 бойцов). 24 мая ввиду вторжения красных войск (в Чугучаке началась охота за офицерами, которые арестовывались и отправлялись в Россию) Бакич (начальник штаба полковник Смольнин-Терванд) двинулся на восток. Этот поход, получивший название «Голодный поход Оренбургской армии», протекал в неимоверно тяжелых условиях жары, без пищи и воды. У р. Кобук почти безоружный отряд (из 8 тыс. чел. боеспособных было не более 600, из которых только треть вооружена) прорвался сквозь красный заслон и дошел до Шарасумэ в Монголии, потеряв более 1000 ч. . В начале сентября свыше 3 тыс. сдалось здесь красным, а остальные ушли в Монгольский Алтай, где от отряда отделились 1-й Оренбургский казачий дивизион полковника Кочнева (306 чел.) и Оренбургская дивизия ген. Шеметова. После боев в конце октября остатки корпуса Бакича (несколько сот человек) сдались под Уланкомом. Большинство их было убито или умерло по дороге, а Бакич, его помощник ген. Степанов и еще 15 офицеров (в т. ч. Смольнин-Терванд, Шеметов и Токарев) в январе 1922 г. расстреляны в Кяхте. Лишь 350 ч скрылись в степях Монголии и вышли с полковником Кочневым к Гучену, откуда до лета 1923 г. распылились по Китаю.

Чуть позже перешел в Китай и расположился в лагере на р. Бартале, а потом в Суйдине отряд Оренбургского атамана А. И. Дутова (исполнявшего обязанности генерал-губернатора Семиречья) — 600 ч; с учетом присоединившихся позже (в т. ч. 500 перешедших от Анненкова) к 1921 г. насчитывалось 1600 ч. После убийства Дутова командование им принял полковник Гербов. Этот отряд, получив денежную помощь от атамана Семенова, постепенно распылялся и к 1922 г. прекратил существование. Большинство офицеров ушло в Приморье, остальные осели в городах Китайского Туркестана.

Отряд ген. Б. В. Анненкова (начальник штаба ген. Денисов) после четырехмесячного пребывания в горах Алатау, где погибло от болезней несколько сот ч, а свыше 1,5 тыс. вернулось, перешел границу у Кульджи 26 мая 1920 г. В нем оставалось около 600 ч (лейб-атаманцы, кирасирский полк, артиллеристы и конвой). В середине августа отряд стал передвигаться в Урумчи, а осенью — далее на восток — в Гучен, откуда четырьмя эшелонами рассеялся по Китаю. Сам Анненков и ген. Денисов были в 1925 г. арестованы китайцами и выданы большевикам.

Белые войска Алтая под командой кап. Сатунина, потом капитана 1-го ранга Елачича, а затем есаула А. П. Кайгородова держались в горах Алтая до весны 1921 г., а в апреле те, кто не был отрезан красными (около 1000 чел., из которых большинство вернулось), вышли в Монголию в районе Кошагача. К Кайгородову присоединились беглецы из небольших русских отрядов, бродивших по Западной Монголии (Смольянникова, Шишкина, Ванягина), и к февралю 1921 г. в отряде, располагавшемся в районе Оралго, было около 100 ч (начальником штаба стал бежавший из Кобдо полковник В. Ю. Сокольницкий), а к лету — три конных сотни, пулеметная команда и взвод артиллерии. Отряд (около 400 чел.) вместе с подошедшим корпусом Бакича (2 тыс.) в сентябре сражался с красными у оз. Тулба, потеряв более 400 ч (140 убито) и на русской территории Алтая. Потерпев поражение, Кайгородов с 4 офицерами и частью отряда остался партизанить на Алтае, а основная часть отряда с полковником Сокольницким вернулась в Кобдо. 28 октября отряд вместе с ушедшими от Бакича оренбуржцами (670 ч, в т. ч. 488 бойцов) покинул город. Его опорой была офицерская полусотня. В конце декабря, после тяжелого похода и стычек с монголами он расположился лагерем на р. Булугун, в китайском Туркестане, где 26 ноября 1922 был ликвидирован как боевая часть и откуда постепенно распылялся (последние его чины убыли 27 февраля 1923 г.), осев в Пекине, Мукдене, Тяньцзине и других городах северного Китая.

Азиатская конная дивизия бар. Р. Ф. Унгерна фон Штернберга (до 400 русских и до 2 тыс. азиатов) при отступлении войск Семенова из Забайкалья покинула свою базу на ст. Даурия и в середине октября 1920 г. двинулась в Монголию, где вела бои против китайских и красных войск. Начальником штаба ее был полковник Островский, бригадой командовал генерал-майор Б. П. Резухин, полками в разное время — полковник В. И. Шайдицкий, войсковой старшина Циркулинский, полковник Лихачев, войсковой старшина Марков, ротмистр Забиякин, полковники (из обер-офицеров) Парыгин и Хоботов, Ачаиров, батареями — капитаны Дмитриев и Попов. Барону Унгерну подчинялись и другие русские отряды в Монголии: полковника Казагранди, атамана Енисейского казачьего войска Казанцева и есаула Кайгородова. Дивизия освободила от китайцев монгольскую столицу Ургу и дважды пыталась прорваться в Забайкалье, но несла тяжелые потери. В июне 1921 г. она насчитывала 3500 сабель, но потеряла до 2/3 под Троицкосавском. При отступлении, возмущенные жестоким обращением начальника, офицеры изгнали Унгерна, и дивизия под началом есаула Макеева, а затем полковника Островского двинулась в Маньчжурию, где осенью была разоружена, а остатки ее перевезены в Приморье или рассеялись в Маньчжурии.

В Улясутае, где было до 300 русских, тайную организацию возглавлял полковник Михайлов, после ухода китайцев 12 марта 1921 г. ставший начальником гарнизона. Затем прибыл назначенный бар. Унгерном И. Г. Казанцев, собравший всех офицеров и сформировавший отряд, который в мае двумя колоннами (поручики Поползухин и Стригин) предпринял поход в Урянхайский край. Потеряв около 80 ч, он вернулся, в июле выступил еще раз, но, получив известие о русской резне в Улясутае, двинулся на Кобдо, где 22 августа соединился с отрядом Кайгородова.

Осенью 1920 г. полковник Корюхов сформировал в Ханге отряд из беженцев — иркутских казаков (в конце осени около 150 чел.). Вскоре его сменил находившийся там же полковник Казагранди. В середине февраля 1921 г. в Заин-Шаби русская колония (до 80 чел.) во главе с кап. Барским организовала сопротивление пытавшимся вырезать ее китайцам, после чего влилась в подошедший отряд Казагранди. Отряд был развернут в двухполковую (хорунжий Петров и капитан Арянин) бригаду и насчитывал в июне 1921 г. 350 чел. После боев с красными он начал отход на юг через пустыню Гоби. Там его возглавил сотник Сухарев, изменивший маршрут. Отделившаяся группа их 42 ч сдалась китайцам и была отправлена в Пекин, в отряде к началу августа осталось 169 ч, которые в большинстве погибли в боях с китайцами, а последние 35 сдались 5 октября у Цицикара и были вывезены в Приморье.

В Китае положение офицеров-эмигрантов существенно отличалось от Европы. Там беженцы первоначально селились в основном в полосе отчуждения КВЖД, где сохранялась старая русская администрация, и основной костяк эмигрантов сложился еще после занятия большевиками Сибири. Всего в полосе отчуждения проживало до 300 тыс. чел., крупнейшим центром русской эмиграции был Харбин. Офицеры оказались, однако еще в худшем положении, чем в Европе, поскольку на Дальнем Востоке после эвакуации Приморья армии как целостного организма не существовало. Чтобы не умереть с голода, офицерам приходилось объединяться в артели грузчиков, носильщиков, работать чернорабочими, заменив в этом качестве китайцев.

Эвакуация Приморья началась с 21 октября 1922 г. Из Владивостока смогли выехать практически все желающие. На судах Сибирской флотилии в Посьет эвакуировалось до 7 тыс. чел. (по другим данным на 30 кораблях эвакуировалось 10 тыс. чел., в т. ч. около 600 морских офицеров), в Ново-Киевске для перехода границы собралось до 9 тысяч, в т. ч. до 700 женщин, 500 детей и 4 тыс. больных и раненых. 2 ноября эвакуация завершилась: одновременно с переходом границы Сибирская флотилия прибыла в Гензан. Перешедшие сухопутную границу прибыли в Хунчун, где на середину ноября насчитывали 8649 ч (7535 мужчин, 653 женщины и 461 ребенок). В Гензане, за исключением тех, кто прибыл туда и затем уехал самостоятельно, собралось около 5,5 тыс. чел., в т. ч. 2,5 тыс. военнослужащих, около 2 тыс. членов их семей и 1 тыс. гражданских лиц. В середине декабря хунчунская группа стала переводиться в Гирин, где в феврале 1923 г. размещена в лагерях. Группа войск ген. Смолина в 3 тыс. чел. отступила в район ст. Пограничной. Ее офицеры были интернированы в лагере в Цицикаре. Из Гензана флотилия 21 ноября перешла в Пусан, затем в Шанхай, откуда 4 января 1923 г. вышла на Филиппины (туда прибыло около 800 чел.), а 1 июля прибыла в Сан-Франциско. Через полгода в Шанхай из Гензана прибыли еще 4 корабля с войсками ген. Глебова.

Когда в конце 1922 г. хлынул последний поток беженцев из Приморья, китайцы не пустили их в полосу отчуждения, а направляли в концентрационные лагеря, где были созданы тяжелейшие условия, и помимо голода и болезней эмигранты подвергались издевательствам китайских жандармов, как о том свидетельствуют многочисленные письма: «… Но возмущает всех поголовно участившиеся мордобития. Жандармы грубые, вспыльчивые и на руку невоздержанные, и то и дело приходится слышать, что они избили поручика такого-то, прапорщика такого-то». «… В Хунчхуне, Яндигане нам выдавали по одному фунту чумизы и одному фунту картофеля, а если этого не было, заменяли редькой. Да кроме того невозможные санитарные условия грозят унести еще не одну сотню жизней женщин и детей. Больных масса. И, между прочим, их судьба находится в руках чиновника-китайца, человека малокультурного».

Офицеров в Китае было не менее 5 тысяч, и хотя многие сразу же уехали в Японию, США и Канаду, а некоторые и в Европу (главным образом во Францию и Чехословакию), большинство оставалось в Китае. Несколько больший процент, чем на Западе, эвакуировался вместе с семьями, т. к. среди офицеров Сибирской армии абсолютно преобладали местные уроженцы, но имущества большинство никакого не имело. Некоторую заботу об офицерских проявляли высшие военные круги, обладавшие на Дальнем Востоке кое-какими средствами, поступали таковые и от руководства КВЖД. Имелись Общество взаимопомощи офицеров и другие организации взаимной поддержки. Крупнейшим центром по объединению офицеров была харбинская офицерская организация во главе с полковниками Волковым, Нилусом, Орловым, Самойловым, подполковником Сулавко и другими. С декабря 1934 г. русская эмиграция находилась в ведении Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии (к началу 30-х годов там насчитывалось около 110 тыс. русских, в т. ч. около 60 тыс. эмигрантов), в 1938–1945 гг. в армии Маньчжоу-Го имелись российские воинские отряды, комплектовавшиеся из молодежи во главе с русскими офицерами.

В Синцзяне к 1926 г. насчитывалось до 6 тыс. русских. Во время мусульманского восстания 1931–1933 гг. из них был набран конный отряд в 180 ч (сотник Франк) и была взята на службу бывшая батарея войск Анненкова (полковник Кузнецов). Когда эти части показали себя, китайцами была объявлена мобилизация белых русских в Илийском крае (под угрозой высылки в Совдепию), и командование над отрядом (до 1000 чел.) принял сподвижник Дутова полковник Папенгут. Однако эти войска, сыгравшие главную роль в подавлении восстания, при изменении политической обстановки в результате борьбы среди китайских властей были раздроблены на мелкие части, затем обезоружены и распущены, а некоторые командиры (в т. ч. Папенгут) казнены.

Некоторые офицеры находились на службе в китайской армии, полиции, служили инструкторами и участвовали в гражданской войне в Китае на стороне правителя Маньчжурии Чжан Цзо-лина. 1-я русская смешанная бригада воевала в войсках маршала Лу Юн-сяна, причем самый факт ее существования доставлял беспокойство советскому правительству, которое в 1925 г. заявляло официальный протест по этому поводу. Сформированная генерал-лейтенантом К. П. Нечаевым (начальник штаба полковник Карлов) по просьбе командующего фронтом Чжан Зун-чана русская группа войск включала пехотную (104 и 105-й полки по 500 шт.) и кавалерийскую бригады двухполкового (по 300 сабель) состава, отдельные инженерные роты, дивизион из 6 бронепоездов и воздушную эскадрилью (кроме того охрана ген. Чжан Зун-чана 120 шашек при 5 офицерах и 107, 108 и 109-й полки с русским кадром). Среди ее офицеров одних только выпускников Виленского училища было 35 чел. В марте 1925 г. при штабе 65-й дивизии была создана русская комендантская команда, преобразованная в июне в Юнкерскую роту в 87 ч (командир полковник Н. Н. Николаев, потом капитан Русин). Осенью 1926 г. ее юнкера произведены в подпоручики. В Шаньдуне в 1927–1928 гг. в китайской армии существовало русское военное училище (курс был установлен сначала полгода, затем год, наконец, 2 года), выпускники которого (русские) были признаны РОВСом в присвоенных им чинах подпоручиков русской службы. Через него прошло около 300 ч (первый выпуск 1927 г. дал 43 чел., второй — 1928 г. — 17. Для первого выпуска специально был создан Особый полк из трех родов оружия (командир ротмистр Квятковский, помощник полковник Шайдицкий), в 1928 г., при начале краха, полк и училище во главе с полковником И. В. Кобылкиным были выведены в Маньчжурию и спасены, но русская группа войск понесла огромные потери (только в Цинанфу, главной базе русских войск, похоронено около 2 тыс. убитых — половина всех добровольцев). Например, в 1925 г. у Суйчжоу погибла группа русских бронепоездов полковника Кострова, из примерно 400 ч удалось прорваться только 100 бойцам. К началу 30-х годов русские формирования были в основном распущены, и офицеры постепенно устраивались на гражданскую службу или покидали Китай. Из 29 офицеров кадра и выпускников Читинского военного училища полковником китайской армии стал Репчанский, двое — подполковниками, 6 — майорами, остальные — капитанами и поручиками, четверо погибли. Среди погибших в китайской армии 12 выпускников Хабаровского кадетского корпуса.

Одним из важных центров сосредоточения русского офицерства был Шанхай, где существовало русское офицерское собрание, созданное в 1926 г. и на 1941 г. насчитывавшее в общей сложности 216 членов и 32 постоянных гостей. Там же 16. 01. 1927 г. в составе Шанхайского волонтерского корпуса был сформирован русский отряд во главе с капитаном 1-го ранга Н. Ю. Фоминым (командиры рот полковники Иванов, Мархинин и Савелов) из 250 ч, затем развернутый в полк (существовавший более 10 лет), охранявший европейское население, где до 50 % составляли офицеры, а также русская полицейская рота во французской концессии.

До 2 мировой войны лозунг «Кубанский поход продолжается!» всецело владел умами большинства офицеров, и РОВС в это время был массовым источником антикоммунистического активизма. Организация ген. Кутепова подготовила десятки активных борцов с советским режимом, переходивших границу и действовавших на советской территории. Как правило, это были молодые офицеры, произведенные в белой армии из юнкеров и выпускники зарубежных русских кадетских корпусов.

Другим направлением деятельности по воплощению этого лозунга была подготовка кадров для будущей русской армии. Собственно, сам РОВС уже представлял собой такой кадр, но принимались меры по его пополнению и развитию военного образования. Еще в 1926 г. было отдано распоряжение о приеме молодых людей в части и полковые объединения в качестве кандидатов, а 5. 06. 1930 г. было составлено и введено «Положение о приеме в воинские организации Р. О. В. Союза молодых людей, ранее в войсках не служивших». Оно предусматривало сдачу в дальнейшим этими лицами (окончившие кадетские корпуса именовались юнкерами, получившие образование в объеме гимназического и выше — вольноопределяющимися, остальные — охотниками) экзаменов на унтер-офицерский, а имеющими соответствующее образование — офицерский чин («самое производство в офицеры осуществляется председателем РОВС, когда это будет признано возможным»).

Еще в 1922 г. основанные в центрах расселения военной эмиграции кружки военного самообразования были объединены ген. Н. Н. Головиным в «Заочные курсы высшего военного самообразования» (в 1926 г. насчитывалось до 52 таких кружков с 550 участниками). А в 1927 г. им были организованы в Париже вечерние Высшие военно-научные курсы (просуществовавшие до 1940 г.), на которых офицеры обучались по полной программе курса академии ген. штаба. Такие же курсы в январе 1931 г. были открыты ген. А. Н. Шуберским в Белграде. Их руководящий и професорский состав состоял из 19 чел., состав которых был дополнен 8 лучшими выпускниками первого выпуска. Всего в Париже курсы закончили 82, в Белграде — 77 офицеров. Отделения имелись в Праге и Буэнос Айресе. 1. 09. 1930 г. в Париже открылись трехгодичные Военно-Технические Курсы с программой Николаевской Инженерной академии (генерал-майор Е. Ю. Бем). С 1930 г. при ВВНК в Париже действовали Военно-училищные курсы для подготовки юношей с 16 лет по программе военных училищ, выпускникам которых присваивался чин подпоручика. Имелись также русские полицейские курсы. Из других военно-учебных заведений можно отметить Русскую стрелковую дружину им. генерала Врангеля в Брюсселе, Гардемаринские курсы в Париже, Русское морское училище в Шанхае и ряд унтер-офицерских школ и курсов. В конце 30-х годов высказывалась мысль, что сотни-другой эмигрантов, закончивших эти курсы. будет достаточно, чтобы при определенных обстоятельствах преобразовать Красную армию в Белую, заменив всех старших командиров.

Созданные в белой армии военные училища практически все свои выпуски сделали уже в эмиграции. Константиновское военное училище, открывшее прием по полному курсу в январе и сентябре 1919 г., за 5 лет сделало 3 полных (двухлетних) и 2 ускоренных выпуска — всего 343 офицера. В Галлиполи 5 декабря 1920 г. были произведены в офицеры 114 юнкеров его 67-го выпуска (первого набора в белой армии), 4. 06. 1922 г — 109 ч 68-го выпуска, в 1923 г. — юнкера 69-го выпуска. Александровское и Корниловское военные училища сделали первый выпуск (107 и 69 чел.) 29 июня 1921 г. в Галлиполи. Последнее всего дало 5 выпусков офицеров с чином подпоручика (считая и ускоренный 29. 01. 1920 г.). Николаевское кавалерийское училище (начальник ген. Говоров, инспектор классов ген. Линицкий) было воссоздано в Галлиполи в середине февраля 1921 г. (из существовавшего в Крыму Учебного дивизиона) и существовало в Белой Церкви (Югославия) до 1923 г. Оно произвело 4 выпуска (5. 11. 1922, 12. 07 и 2. 09. 1923 г. и перед закрытием — выпуск эстандарт-юнкеров, произведенных в корнеты 7. 03. 1924 г.) — всего 357 человек. Сергиевское артиллерийское училище сделало первый (13-й по общему счету) выпуск (127 чел.) 29 июня 1921 г. в Галлиполи (несколько юнкеров, принадлежавших к 12-му выпуску, разогнанному большевиками в 1918 г., были произведены в офицеры еще зимой 1920/21 г.), и был произведен новый набор. Еще три выпуска сделаны в Тырново (Болгария), причем последние два (15-й и 16-й выпуски) — весной и летом 1923 г. Николаевское (Николаевско-Алексеевское) инженерное училище возникло в Галлиполи в виде курсов, в середине февраля 1921 г. преобразованных в училище, а 11 июля осуществлен новый прием. Кубанское Алексеевское училище сделало последний выпуск 1. 09. 1922 г. в Болгарии.

Если военные училища прекратили свое существование как учебные заведения до 1924 г. (сохранившись в виде кадра и офицерских сотен из последних выпускников), то кадетские корпуса действовали гораздо дольше. В 1922 г. за границей оказалось примерно 2 тыс. кадет, сведенных в корпуса: Донской в Египте (Исмаилия), Русский в Сараево (Югославия), Крымский (579 кадет) в Белой Церкви (Югославия), Второй Донской в Билече (Югославия), Морской в Бизерте (Тунис), Омский и Хабаровский (около 400 кадет) в Шанхае (Китай). В 1924 г. Омский (выпустивший в 1923 г. 43 чел. и в 1924-36) и Хабаровский (выпустивший в 1923 г. 41 чел. и в 1924-65), перевезенные в Европу, были влиты в другие корпуса, а Донской, расформированный в Исмаилии осенью 1922 г., был воссоздан на базе Второго Донского.

Морской корпус просуществовал в Бизерте до 1925 г. При эвакуации он имел 235 гардемарин, 110 кадет, 17 офицеров-экстернов, 60 офицеров и преподавателей. За время его существования через корпус прошло 394 человека, 300 из которых получили аттестаты. Последний выпуск был сделан в июне 1925 г. Его директором был адм. Герасимов.

Крымский кадетский корпус провел через свои ряды более 1000 кадет (до 75 % его кадет в Крыму участвовали в боях, из них 46 георгиевских кавалеров) и 150 чинов персонала. При эвакуации он насчитывал 650 кадет (в т. ч. 108 воспитанников Феодосийского интерната) и 37 чинов персонала, к моменту закрытия — 250 и 44 соответственно. 103 кадета перешло в Донской корпус, остальные — в Русский. Умерло 5 чинов персонала и 27 кадет. Полный курс окончили 604 (616) кадета. Из них 85 (по неполным данным 122, а всего из учившихся 158) затем окончили университеты, 3 — Белградскую академию художеств, 1 — балетную школу, 64 — Югославскую Военную Академию (1 французское и 2 — румынское военные училища), 56 — курсы при артиллерийском заводе в Крагуеваце, 43 — геодезические курсы (4 — геодезическую школу), 66 выпускников поступили в Николаевское кавалерийское училище, 4 — в Сергиевское артиллерийское. Его директорами были генерал-лейтенант В. В. Римский-Корсаков и генерал-лейтенант М. Н. Промтов, инспекторами классов полковник Г. К. Маслов и действительный статский советник А. И. Абрамцев.

Донской Императора Александра III кадетский корпус существовал до 1933 г. в Горажде (Югославия). Среди его кадет также было много участников войны (например, из 36 кадет выпуска 1924 г. — 28, в т. ч. 9 георгиевских кавалеров), многие поступили в университеты (из того же выпуска — 23 из 36). Его персонал насчитывал более 35 ч в Египте и более 70 в Югославии. Его директорами были генерал-лейтенант А. А. Черячукин (в Египте), генерал-майор И. И. Рыковский, генерал-майор Бабкин, генерал-майор Е. В. Перрет, инспекторами классов — полковник Н. В. Суровецкий (Египет), генерал-майор Ерофеев и полковник А. Е. Чернокнижников.

Первый Русский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус был создан в Югославии (Панчево и Сисак, затем Сараево и с 1929 г. Белая Церковь) 10 марта 1920 г. из остатков Одесского и Полоцкого (165 кадет и 21 чин персонала) и Киевского (95 кадет и 18 чинов персонала) корпусов, эвакуированных из Одессы. Он просуществовал до осени 1944 г., приняв в свой состав персонал (в разное время в нем служило 175 чел.) и кадет упраздненных Крымского и Донского корпусов. В апреле 1945 г. остатки его были интернированы в Зальцбурге (Австрия). Корпус за 24 выпуска окончили 906 кадет, и в 1944/45 г. в нем оставалось более 190 кадет и около 40 чинов персонала. В Югославии умерло 50 кадет и 22 чина персонала. Из выпускников корпуса 43 поступили в Николаевское кавалерийское училище, 113 окончили Югославскую военную академию и были югославскими офицерами, более 200 окончили университеты. Его директорами были генерал-лейтенант Б. В. Адамович и генерал-майор А. Г. Попов, инспектором классов — полковник В. А. Розанов.

Русский корпус-лицей имени Императора Николая II в Версале создан 1. 11. 1930 г. и просуществовал до конца 50-х годов. Первый выпуск (9 чел.) был сделан в 1937 г. Его директорами были генерал-лейтенант В. В. Римский-Корсаков и генерал-майор И. Я. Враский.

Организации РОВСа были трех типов: 1) объединяющие кадры войсковых частей 1-го армейского и Донского корпусов, Кавалерийской и Кубанской дивизий (сохранялись штабы и кадр всех частей и соединений армии, существовавших в 1921–1924 гг.), 2) объединяющие чинов РОВСа, проживающих в данном населенном пункте или районе, 3) объединяющие военнослужащих по принадлежности в прошлом к частям русской армии (полковые объединения, общества выпускников военных академий, училищ, кадетских корпусов, Северной, Северо-Западной белых армий и отдельных их соединений), специальностям и родам войск и т. п. После смерти ген. П. Н. Врангеля РОВС возглавляли генералы А. П. Кутепов (1928–1930) и Е. К. Миллер (1930–1937), похищенные и умерщвленные большевиками, а затем генерал-лейтенанты Ф. Ф. Абрамов (1937–1938) и А. П. Архангельский (1938–1957). Формально не входил в РОВС, но находился с ним в теснейшей связи Зарубежный союз Русских военных инвалидов (генерал от кавалерии Н. Н. Баратов), объединявший Союзы инвалидов в Англии, Бельгии, Болгарии, Германии, Греции, Дании, Польше, Румынии, Сербии, Турции, Сирии, Северной Америке, Финляндии, Франции, Чехословакии, Эстонии, Шанхае и Тяньцзине. В период своего расцвета, в начале 30-х годов РОВС насчитывал до 40 тыс. членов и имел следующую структуру и состав.

I отдел (Франция, Англия, Испания, Италия, Швейцария, Голландия, Скандинавские страны, Польша, Египет, Сирия и Персия; нач. генерал от кавалерии П. Н. Шатилов). Абсолютное большинство его чинов было сосредоточено во Франции, прежде всего в Париже. Здесь располагались: Гвардейское объединение (состоявшее из объединений всех 38 гвардейских частей всех родов оружия), Общество офицеров Генерального штаба, Союз Георгиевских кавалеров, Союз офицеров участников войны, Русская секция союза французских комбатантов, Союз офицеров участников войны на Французском фронте, Союз офицеров Кавказской армии, Союз чинов Сибирских войск, Союз Технических войск, Общество офицеров артиллеристов, Союз Донских артиллеристов, Объединение чинов 13-й пех. дивизии, Объединение Железных Стрелков, Союз Первопоходников, Союз Ливенцев, Союз Северо-Западников, Союз офицеров Нижегородского драгунского полка, Союз Тверских драгун, Общество Галлиполийцев, Союз Галлиполийцев во Франции (в т. ч. 21 отделение в других городах Франции), Французская, Парижская и 25 полковых групп всех частей 1-го армейского корпуса, объединение и 23 полковые группы Кавалерийской дивизии (в т. ч. 1,5, 7-10, 12, 16-го гусарских, 7-10, 12 и 13-го уланских, 8-10, 12,13,15,16 и 18-го драгунских, Крымского конного и конной артиллерии), объединения: офицеров 7-го гусарского полка (с отделениями в Лионе и Риве), л. — гв. Гусарского полка, 1-го гаубичного артдивизиона, юнкеров Одесского военного училища, Киевлян-Константиновцев, Тверского кавалерийского училища, Гренадерское объединение, Общество взаимопомощи бывших воспитанников Николаевского кавалерийского училища, и, наконец, 34 группы РОВС в различных провинциях Франции. В Англии имелся Союз офицеров участников гражданской войны, в Дании — Союз офицеров, в Голландии — группа РОВС, в Норвегии — объединение РОВС и Объединение Северян, в Италии — Союз офицеров, в Египте — отдел РОВС, в Сирии — Союз русских инвалидов, Кавалерийское и артиллерийское объединения. Кроме того, во Франции имелись формально не входящие в РОВС: Всероссийский союз кадет, Объединение бывших кадет Аракчеевского корпуса, Союз Пажей (с отделами в Ницце и Брюсселе), Союз военных летчиков, Оренбургское казачье училище и Общество Северян, а в Англии — Союз взаимопомощи бывших военнослужащих в Англии.

II отдел (Германия, Австрия, Венгрия и Прибалтика; нач. генерал-майор А. А. фон Лампе). В Германии имелись: Союз взаимопомощи офицеров, Общество офицеров Генерального штаба, Центральный союз русских увечных воинов, Союз взаимопомощи служивших в Российском флоте, Союз взаимопомощи офицеров инженерных, технических и железнодорожных войск и отделение Общества взаимопомощи бывших кадет Первого корпуса. В Венгрии — Союз офицеров и отделение Общества Галлиполийцев, в Латвии — Общество взаимопомощи военнослужащих (с Двинским и Режицким отделами), в Австрии, Литве и Данциге были представители отдела РОВС (в Данциге — еще объединение Ливенцев), в Эстонии — начальник Эстонского района.

III отдел (Болгария и Турция; нач. генерал-лейтенант Ф. Ф. Абрамов). В Болгарии располагались: Общество Галлиполийцев (с отделениями в Тырнове, Рущуке, Пловдиве, Видине, Варне и Пернике), Общество офицеров Генерального штаба, Союз Георгиевских кавалеров, Союз «Долг Родине», Союз офицеров артиллеристов, Союз офицеров технических войск, Группа 1-го армейского корпуса (в т. ч. 13 представительств его частей и военных училищ), Группа л. — гв. Гренадерского полка и Объединение л. — гв. 3-й артиллерийской бригады.

IV отдел (Югославия, Греция и Румыния; нач. генерал от инфантерии В. Э. Экк). В Югославии (втором после Франции центре офицерской эмиграции), в основном в Белграде, находились общества: русских офицеров в Королевстве Югославии (Центральное правление в Белграде и 37 отделов в других городах), кавалеров ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия, офицеров артиллеристов, взаимопомощи воспитанников Николаевской Инженерной академии и училища, военных топографов, Николаевского кавалерийского училища, воздушного флота, офицеров Интендантской академии, военных юристов, участников Великой войны, офицеров л. — гв. Кексгольмского полка, офицеров Генерального штаба, ревнителей военных знаний, бывших юнкеров Елисаветградского кавалерийского училища, единения 12-го уланского полка, Митавских гусар, объединения: Киевлян-Константиновцев, 48-й пех. дивизии, Лейб-Егерей, Северских драгун, Одесских улан, л. — гв. Волынского полка, чинов 18-го армейского корпуса, взаимопомощи Черниговских гусар, а также Морское объединение, Галлиполийская, Кавалерийская и Кубанская группы, кадр Приморского драгунского полка, кадр 14-го уланского полка, группа Корниловского артдивизиона; наиболее крупными были Общество Галлиполийцев (правление и 12 отделений в разных городах) и Союз участников 1-го Кубанского похода (Главное правление в Белграде, 8 отделов в Югославии, в т. ч. отдел участников Великого Сибирского похода, 2 в Болгарии, 2 в Чехословакии, а также во Франции, Греции и Польше).

V отдел (Бельгия и Люксембург; нач. генерал-майор Б. Г. Гартман). В Бельгии находились: Союз русских офицеров в Бельгии, Объединения офицеров ген. штаба, Гвардейской пехоты и Волынского полка, Объединение бывших воспитанников Пажеского Корпуса, Русская Спортивная дружина, Группа Корниловского артдивизиона (в Брюсселе), Союз офицеров (в Льеже), Союз участников Великой войны (Шарлеруа), Объединение бывших воспитанников Русского кадетского корпуса (Лувен); Общество Галлиполийцев имело отделения в Брюсселе и Льеже, группы чинов 1-го армейского корпуса были в Шарлеруа, Ла-Лувьере и Лувене. В Люксембурге имелись группы чинов 1-го армейского корпуса и отделение Общества Галлиполийцев.

VI отдел (Чехословакия; нач. генерал-лейтенант Ходорович). Галлиполийские землячества существовали в Праге, Брно, Пильзене и Братиславе, в Праге находился также Союз участников Великой войны (с отделениями в Брно, Пильзене и Градец-Кралове), в Пшибраме — Союз русских студентов, в Жижкове — Союз первопоходников.

Дальневосточный отдел (Китай; нач. генерал-лейтенант М. К. Дитерихс). В Шанхае находились Союз служивших в Российской армии и флоте (с отделением в Тяньцзине) и Союз первопоходников и добровольцев юга России, в Харбине Офицерский союз, а также имелись отделения РОВС в Харбине, Мукдене и Дайрене.

Существовали также отделы РОВСа: 1-й (Сан-Франциско; нач. генерал-лейтенант бар. А. П. Будберг, куда входило Общество русских ветеранов) и 2-й (Нью-Йорк; нач. полковник Николаев, куда входил Союз Галлиполийцев) в США, Канадский (нач. генерал-майор Ионов), Южноамериканский (нач. генерал-майор Эрн; включал находившиеся в Бразилии Союз русских воинов и Русский офицерский союз) и Австралийский (нач. полковник Попов; включал Союз служивших в Русской армии в Сиднее).

Военно-Морской союз (председатель которого вице-адмирал М. А. Кедров был заместителем председателя РОВС) объединял чинов флота по группам в зависимости от места жительства, а в Париже (где их было больше всего) — по выпускам из учебных заведений и месту прежней службы. Здесь существовало 15 групп: 1 — Минной бригады Черного моря, 2 — инженер-механиков и корабельных инженеров, 3 — крейсера «Цесаревич Георгий», 4 — линкора «Гангут», 5 Онежской флотилии, 6 — офицеров выпуска до 1914 г., 7 — Азовского отряда, 8 — выпуска 1914 г., 9 — выпусков 1915–1917 гг., 10 — выпуска 1918 г., 11 Парижского отд. «Звено», 12 — корабельных гардемарин выпуска 5. 07. 1922 г., 13 — корабельных гардемарин выпуска 6. 11. 1922 г., 14 — гардемарин выпусков 1923–1925 гг., 15 — охотников флота. Вне Парижа существовали группы в Марселе, Алжире, Ницце, Нанси, Каннах, Ментоне, Судане, Афинах, Белграде, Бухаресте, Гельсингфорсе, Чехословакии (и отдельно в Брно), Норвегии, Германии, Эстонии, Латвии, Болгарии и Шанхае. Кроме того, разного рода объединения морских офицеров (группы, кружки, кают-кампании и др.) существовали в Алжире (два), Тунисе (два), Греции (Афины), Германии (Берлин), Сирии (Бейрут), Югославии (3 в Белграде, по одному в Гаражде, Загребе, Катарро), Чехословакии (2 в Пильзене, по одному в Праге и Брно), Франции (10 в Париже, а также в Ницце, Лионе и Тулоне), Бельгии (Брюссель), Румынии (Бухарест), Финляндии (2 в Гельсингфорсе), Дании (Копенгаген.), Латвии (Рига), Эстонии (Ревель), США (в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Сиэттле), на Филиппинах (Манила) и в Китае (Тяньцзинь, Харбин и Шанхай).

Русскими офицерами за рубежом велась военно-научная и военно-историческая работа, в ходе которой было создано много ценных трудов, которые можно разделить на следующие категории: 1) работы по составлению историй полков и учебных заведений русской армии (наиболее значительные из которых — истории Собственного Его Императорского Величества конвоя, л. — гв. Гусарского, л. — гв. Конно-Гренадерского и л. — гв. Конного полков), 2) труды по истории 1 мировой войны (прежде всего «Россия в мировой войне» Ю. Н. Данилова, «Военные усилия России в мировой войне» Н. Н. Головина, «Старая армия» А. И. Деникина), 3) фундаментальные научные труды по истории Гражданской войны («История российской контрреволюции» в 12 книгах Н. Н. Головина, «1918 год. Очерки по истории русской гражданской войны» А. А. Зайцова), 4) работы по той же теме более частного характера, посвященные отдельным операциям, 5) истории отдельных частей белых армий («Марковцы в боях и походах за Россию» В. Е. Павлова, «Дроздовцы от Ясс до Галлиполи» В. Кравченко, «Корниловский ударный полк», «Ижевцы и воткинцы» Н. Ефимова и другие), 6) жизнеописания руководителей Белого движения, 7) труды мемуарного характера (как ведущих руководителей Белого движения — П. Н. Врангеля, А. И. Деникина, П. Н. Краснова, А. С. Лукомского и других, так и рядовых участников). Более 80 книг вышло в серии «Русская морская зарубежная библиотека», не считая нескольких десятков других книг, посвященных флоту.

Созданная офицерами зарубежная военная печать внесла огромный вклад в русскую культуру. Достаточно назвать журнал «Часовой» — орган связи русского воинства за рубежом, флагман военной журналистики, в течение 60 лет (!) возглавлявшийся кап. В. В. Ореховым (в 1929–1988 гг. вышло 669 номеров). В 30-х годах выходила также ежемесячная газета «Русский Инвалид» в Париже, собрание воспоминаний «Белое Дело» и ряд журналов: военно-научных («Вестник военных знаний», «Военный Сборник», «Артиллерийский журнал»), некоторых объединений («Вестник Союза офицеров участников войны», «Вестник Общества Галлиполийцев в Болгарии», «Вестник Общества ветеранов в Америке», «Вестник Объединения Российских Пажеского, Морского и Кадетского корпусов в Королевстве Югославии»), морских («Зарубежный Морской сборник», «Морской журнал», «Морские записки») и казачьих («Казаки за границей», «Родимый край»).

Наиболее тесные связи существовали между офицерами, входившими в полковые объединения, где собирались сведения обо всех однополчанах, постоянно велся учет оставшихся в живых, издавались бюллетени и материалы исторического характера. Полковые объединения до Второй мировой войны насчитывали иногда свыше ста офицеров. Например, к 1930 г. в эмиграции жило более 120 ч, когда-либо служивших в л. — гв. Преображенском полку, объединение л. — гв. Измайловского полка на сентябрь 1930 г. насчитывало 72 чел. (в т. ч. 32 во Франции, 17 в Сербии и 12 в Финляндии), л. — гв. Конной Артиллерии в Париже — 43, Черниговского гусарского полка — 65 плюс 8 прикомандированных Нежинского гусарского (в конце 40-х осталось 17), л. — гв. Гренадерского — 48 офицеров и 39 солдат, Морского Инженерного училища — 85. Из состава донской артиллерии за границу выехало 26 генералов и свыше 200 офицеров, из которых вернулся только один, к 20. 03. 1921 г. в строю находилось 151. Объединение л. — гв. Кирасирского Ее Величества полка насчитывало к 1927 г. 52 офицера. К 1932 г. за рубежом жило 62 офицера л. — гв. 2-й артиллерийской бригады (20 в Югославии, 20 во Франции, 5 в США, 4 в Болгарии, по 2 в Германии и Финляндии, по 1 в Канаде, Польше, Венгрии, Дании, Эстонии, Бельгии, Греции, Чехословакии и Парагвае) и 10 к тому времени умерли в эмиграции; среди них много шоферов, а также имелись банковские и министерские служащие, чертежники, мелкие торговцы, строительные подрядчики, ретушеры, два офицера Югославской армии. Объединение л. — гв. Уланского Его Величества полка к 1923 г. насчитывало около 50 офицеров, л. — гв. Конного к 1931 г. — 105, л. — гв. Финляндского к 1932 г. — 74, Митавского гусарского к 1932 г. 89, л. — гв. Московского на 1936 г. — 39, к 1962 г. — 21, Ямбургского уланского полка на май 1937 г. — 23 офицера, Апшеронского пехотного к 50-м годам — 27. Некоторые объединения и в 50-х годах насчитывали десятки членов, например, в объединении Сумского гусарского полка на 1951 г. состояло 39 ч. , Ингерманландского на 1954 — около 20, в объединении Мариупольского полка даже в начале 70-х годов насчитывалось 11 офицеров, произведенных не позже 1920 г. . Еще более многочисленными были объединения выпускников училищ. Общество взаимопомощи Киевского Константиновского училища насчитывало к 1930 г. более 200 ч. , Объединение Виленского военного училища к 1963 г. — 36 ч (и 25 умерло с 1953 г.), из выпускников Елисаветградского кавалерийского училища к 1965 г. за рубежом жили, как минимум, 142 чел. (в т. ч. 9 юнкеров, произведенных в Добровольческой армии).

Очень сплоченно держались моряки, которых насчитывалось более 2 тыс. чел. (не считая выехавших одиночным порядком, около 100 остались в 1918 г. в свободных от большевиков портах Балтики, около 1 тыс. прибыли в Бизерту, до 500 бежали в Финляндию после Кронштадтского восстания, около 600 эвакуировались из Владивостока). В середине 30-х годов насчитывалось около 30 морских организаций, а к началу 40-х более 50 (как правило, они должны были иметь не менее 5 ч). Наиболее крупными в 20-х годах были Тунисский отдел общества русских офицеров (64 чел.), Общество бывших русских морских офицеров в Америке (124); Парижская кают-компания насчитывала 343 чел. В середине 60-х осталось 10 морских организаций с обшей численностью 608 ч (79 в США, 59 во Франции, остальные в Бельгии, Тунисе, Аргентине и Австралии). Всезарубежное объединение морских организаций в 1966 г. переехало из Парижа в Нью-Йорк.

Во время германо-югославской войны часть русских офицеров воевала в югославской армии и была увезена в плен в Германию. В то же время местные коммунисты начали террор против русских эмигрантов, вырезывая иногда поголовно целые семьи, только до 1. 09. 1941 г. было зарегистрировано более 250 случаев одиночных и групповых убийств. В этих условиях возглавлявший эмиграцию в Югославии генерал-майор М. Ф. Скородумов выступил с инициативой организации русской части для защиты эмигрантского населения и 12. 09. 1941 г. отдал приказ о формировании Русского Корпуса, имея в виду последующую переброску его на Восточный фронт для борьбы против коммунизма. Но вследствие политики немецкого партийного руководства эти надежды не оправдались, настаивавший на этом Скородумов был арестован, и корпус остался в Югославии, сражаясь против коммунистических банд Тито. В корпус вступили представители трех поколений русской эмиграции (наряду с 16-18-летними внуками белых офицеров, был ряд лиц старше 70 лет). Особую жертвенность проявили старые офицеры, вынужденные за недостатком командных должностей всю службу провести рядовыми. Корпус во главе с генерал-лейтенант Б. А. Штейфоном (начальник штаба генерал-майор Б. В. Гонтарев) состоял из 5 полков (бригадами и полками командовали генерал-майор ы В. Э. Зборовский, Д. П. Драценко, И. К. Кириенко, А. Н. Черепов, В. И. Морозов, Егоров, полковники А. И. Рогожин, Б. С. Гескет, Б. А. Мержанов, А. А. Эйхгольц, Д. В. Шатилов, подполковник Н. Н. Попов-Кокоулин). Корпус, выведенный заменившим умершего Штейфона полковником Рогожиным в Австрию, прекратил существование 1. 11. 1945 г. в лагере Келлерберг, превратившись в Союз чинов Русского Корпуса.

Первоначальное ядро чинов корпуса составили проживавшие в Югославии из состоявших на 12. 09. 1944 г. 11197 чел. из Сербии было 3198 и Хорватии 272; из Румынии прибыло 5067, из Болгарии — 1961, Венгрии — 288, Греции 58, Польши — 19, Латвии — 8, Германии — 7, Италии 3 и Франции — 2 человека, было и 314 советских военнопленных. Из них до 40 лет было 5817, 41–50 лет 3042 и старше — 2338. За все время из состава корпуса выбыло 11506 чел.: убито и умерло 1132 чел., пропало без вести 2297, ранено 3280, эвакуировано по болезни и уволено 3740 и убыло самовольно 1057. Поскольку границу Австрии 12. 05. 1945 г. перешло 4500 чел. и находилось тогда в лазаретах и командировках 1084, общее число прошедших через корпус определяется в 17090 чел., но с учетом недостачи сведений по уволенным в первые месяцы 1941 г. оно на нес сот больше. Среди корпусников были представлены несколькими офицерами практически все сохранившихся в эмиграции объединения полков Императорской и белых армий и военно-учебные заведения (например, было 23 выпускника Хабаровского корпуса, около 40 офицеров флота).

Целый ряд офицеров-эмигрантов принимал участие в деятельности РОА (много сделал для ее создания служивший в германской армии капитан В. Штрик-Штрикфельд, среди ее руководства были генералы В. И. Ангелеев, В. Ф. Белогорцев, С. К. Бородин, полковники К. Г. Кромиади, И. К. Сахаров, Н. А. Шоколи, подполковник А. Д. Архипов, а также М. В. Томашевский, Ю. К. Мейер, В. Мельников, Скаржинский, Голубь и др., некоторое время с ней сотрудничал генерал-майор Б. С. Пермикин). Поддержку РОА оказывали также генералы А. П. Архангельский, А. А. фон Лампе, А. М. Драгомиров, Н. Н. Головин, Ф. Ф. Абрамов, Е. И. Балабин, И. А. Поляков, В. В. Крейтер, Донской и Кубанский атаманы генералы Г. В. Татаркин и В. Г. Науменко. Правда, между бывшими советскими пленными и старыми эмигрантами существовал некоторый антагонизм и последние постепенно были вытеснены из руководства РОА. Большинство из них служило в других, не связанных с РОА русских добровольческих формированиях (лишь в самом конце войны в большинстве формально присоединившихся к РОА) — бригаде ген. А. В. Туркула в Австрии, 1-й Русской национальной армии ген. Б. А. Хольмстона-Смысловского, полку «Варяг» полковника М. А. Семенова, отдельном полку полковника Кржижановского и, разумеется, в казачьих соединениях (15-й Казачий кавалерийский корпус и Казачий стан).

Хольмстону-Смысловскому (в войсках которого все командные посты занимали штаб-офицеры из старых эмигрантов: Ряснянский, Месснер, Тарасов-Соболев, Бобриков, Истомин, Кондырев, Колюбакин, Каширин, Климентьев) удалось вывести свои части в Лихтенштейн и избежать выдачи. Большинство чинов РОА было, как известно, выдано, но старые эмигранты выдаче в принципе не подлежали и пострадали лишь некоторые из них. (Следует отметить, что среди офицеров антисоветских формирований некоторые, как глава Казачьего стана Т. И. Доманов, видные деятели РОА В. Ф. Малышкин, М. А. Меандров, М. В. Богданов, А. Н. Севастьянов, Ф. И. Трухин, в свое время тоже были офицерами русской армии, но либо изначально служили в Красной армии, либо попали туда после плена.) Наиболее тяжелая участь постигла казачьих офицеров (казаки, в абсолютном большинстве к началу войны остававшиеся на Балканах, практически поголовно служили в антисоветских частях): 28 мая 1945 г. все они (в т. ч. более половины, 1430 — не подлежащих выдаче старых эмигрантов) — в общей сложности 2756 офицеров (в т. ч. 35 генералов во главе с П. Н. и С. Н. Красновыми, А. Г. Шкуро, Т. И. Домановым, 167 полковников, 283 войсковых старшины, 375 есаулов, 460 подъесаулов, 526 сотников, 756 хорунжих, 124 военных чиновника, 15 офицеров санитарной службы, 2 фотографа. 2 священника, 2 дирижера, 2 переводчика и 5 офицеров связи РОА) должны были быть переданы советам. Реально (за исключением не явившихся, покончивших самоубийством, бежавших и убитых) было передано 2146 (из которых 68 % старых эмигрантов); большинство было расстреляно еще в Австрии. В Маньчжурии позже были захвачены проживавшие там ген. Г. М. Семенов и множество других офицеров, часть которых была убита на месте, некоторые вывезены и расстреляны в Монголии, а остальные — на территории СССР. Позже, после установления коммунистического режима во всем Китае, та же участь постигла и офицеров, не успевших выехать из Шанхая и других городов.

Вторая мировая война послужила, таким образом, важным рубежом в судьбах русских офицеров за рубежом, и судьбы эти сложились в зависимости от стран проживания: жившие на Балканах, в Восточной Европе в основном служили в Русском Корпусе и других русских антисоветских объединениях и после войны многие из них были схвачены большевиками (равно как и жившие в Китае) и частью расстреляны, частью сгинули в лагерях. Жившие в Западной Европе (прежде всего во Франции) избегли этой участи (некоторые офицеры сравнительно молодого возраста воевали в составе французской армии; в ее составе в 1939–1945 гг. было убито в общей сложности более 300 русских эмигрантов), несколько сот некоторое время находилось под арестом при немецкой оккупации). Но после 1945 г. начался массовый исход и тех, и других в США и Южную Америку (прежде всего в Аргентину). Из Китая остававшиеся там офицеры перебирались на Филиппины, а оттуда в Австралию и США.

После войны, когда, с одной стороны, видимая мощь СССР не оставляла, казалось бы, надежд на свержение советского режима, а с другой — этот режим претерпел заметные косметические изменения (самым наглядным из которых для офицеров было введение погон и формы по образу и подобию русской армии) возникло движение так называемых «советских патриотов», готовых признать коммунистический режим. Этим лицам была предоставлена возможность получить советское гражданство и выехать в СССР. В общей массе их было немного — из сотен тысяч этим правом воспользовалось, более 6 тыс. чел. в Югославии и около 11 тыс. во Франции (из которых около 2 тыс. выехало в СССР), но среди них было и несколько сот офицеров. Судьба этих репатриантов, поверивших в «перерождение» советского режима, за единичными исключениями была столь же трагичной, как и захваченных в Восточной Европе: они в лучшем случае отправлялись в ссылку в Среднюю Азию, в худшем — после ареста погибли в лагерях.

Другим важным аспектом стало качественное изменение функций РОВСа, по-прежнему остававшегося душой белой эмиграции, но превратившегося как по возрасту его членов, так и по условиям существования из боевой организации кадра белой армии в «ветеранскую» организацию. Его основные структуры в Европе в ходе войны были уничтожены, ибо не могли существовать в условиях немецкой и советской оккупации, и центр деятельности переместился в конце-концов в США. В 1957–1967 гг. его возглавлял генерал-майор А. А. фон Лампе, в 1967–1979 — генерал-майор В. Г. Харжевский, в 1979–1984 — капитан М. П. Осипов, в 1984–1985 — войсковой старшина В. И. Дьяков, 1985–1986 — поручик П. А. Калиниченко, 1986–1988 — капитан Б. М. Иванов, в июне-августе 1988 г. сотник Н. И. Иович, и с 1988 г. — поручик В. В. Гранитов.

После Второй мировой войны помимо «Часового», последний номер которого вышел в 1988 году, выдающуюся роль играли такие военно-исторические журналы как «Первопоходник» («Вестник первопоходника»), посвященный Гражданской войне (руководимый А. Ф. Долгополовым; в 1961–1976 гг. вышло 127 номеров), «Военная Быль», посвященный старой армии и частично Гражданской войне (руководимый лейтенантом А. А. Герингом; в 1952–1974 гг. вышло 129 номеров), «Военно-исторический вестник» (в 1947–1975 гг. вышло 46 номеров), посвященный преимущественно старой армии. До 90-х годов сохранились во-первых, казачьи организации со своими изданиями (журналы «Донской атаманский вестник», «Кубанец»), во-вторых, Союз чинов Русского Корпуса («Наши вести»), в-третьих, Общекадетское Объединение («Кадетская перекличка»), а из газет, близких этим кругам — «Наша Страна» (Аргентина), «Русская жизнь» (США) и «Единение» (Австралия).

Основными центрами проживания уцелевших русских офицеров помимо Нью-Йорка, Сан-Франциско и Лос-Анжелеса в США стали Лейквуд, Патерсон, Наяк, Вайнленд, Ричмонд, Сиэттл, в Аргентине — Буэнос-Айрес, в Бразилии Сан-Паулу, в Австралии — Сидней и Мельбурн, в Англии — Лондон и Манчестер, в Бельгии — Брюссель, во Франции, помимо Парижа, Ниццы и Канн, — места расположения старческих домов: Монморанси, Кормей-ан-Паризи, Сен-Женевьев де Буа, Ментон, Ганьи и Шелль. Именно там после 1945 г. умерло абсолютное большинство русских офицеров. Последние из них умерли в 90-х годах (последний генерал — В. Н. Выгран, умер в 1983 г. в Сан-Франциско).


решетки Железнодорожный