Поволжье

В Самаре еще с конца 1917 г. существовала подпольная офицерская организация подполковника Н. А. Галкина. Когда 8 июня 1918 г. в городе было создано правительство Комуча, ему было предложено возглавить военное ведомство, а его организация, насчитывавшая 200–250 чел, послужила основой для развертывания «Народной армии». Офицерская организация Самары выставила две роты, эскадрон и конную батарею. Артиллерией заведовал генерал-майор Клоченко. Одной из первых частей была сформированная капитаном Вырыпаевым 1-я отдельная конно-артиллерийская батарея в 100 ч. Формировавшаяся армия с самого начала столкнулась с недостатком опытных и решительных начальников. 8 июня в Самаре состоялось собрание офицеров Генерального штаба, на котором обсуждался вопрос, кому возглавить добровольческие части. Желающих не находилось. Тогда попросил слова скромный на вид и мало кому известный офицер: «Раз нет желающих, то временно, пока не найдется старший, разрешите мне повести части против большевиков!» Это был подполковник Владимир Оскарович Каппель. Добровольцы Каппеля действовали у Самары и к северу от нее; южнее — части полковника Ф. Е. Махина (Особая Хвалынская группа). Видную роль на первом этапе при взятии Казани сыграл капитан Степанов — командир 1-го Чешского полка.

Первоначально армия строилась по добровольному принципу, но в середине августа была объявлена мобилизация офицеров, которым к 1 августа не исполнилось 35 лет (а генералов и старших офицеров независимо от возраста). По мере очищения от большевиков территорий, в армию переходило немало проживавших там или служивших в красных учреждениях офицеров. Под Казанью действовал партизанский отряд поручика Ватягина в 40 ч, принявший участие во взятии города. В Казани сразу же после освобождения города были сформированы две офицерские роты: 1-я (полковник Радзевич) в 380 (или 280) ч, 2-я (полковник Филиппов) — 300–350. По другим сведениям Казань дала два офицерских батальона или из офицеров сформировано 4 инструкторских батальона. Там же армия пополнилась 140 офицерами из находившейся там тогда Академии Генерального штаба. В Симбирске после взятия города 22 июля офицеры в чине до капитана включительно в течение 6 часов образовали батальон, в тот же день выступивший на позиции.

В освобождаемых населенных пунктах организовывались роты, затем сводившиеся в батальоны. В конце июня были развернуты 8 пехотных полков (в июле переименованы в стрелковые). Армия включала такие части, как Казанский офицерский батальон, Чистопольский, Бугурусланский, Мензелинский и Бирский добровольческие отряды, Курганский русский батальон, две офицерские и студенческая роты и другие. Отряд Каппеля в июле развернулся в Отдельную стрелковую бригаду, а остальные части в середине августа сведены в 3 стрелковые дивизии. К сентябрю были сформированы еще 3 стрелковых дивизии, а число кавалерийских полков доведено до пяти. Из Северной группы создана Казанская стрелковая бригада. К концу октября в «Народной армии» было уже около 5 тыс. офицеров. Начальником штаба армии был полковник С. А. Щепихин, 1-й дивизией командовал широко прославившийся уже в первых боях подполковник В. О. Каппель, 2-й — ген. С. Бакич.

Поскольку Комуч представлял собой организацию эсеровско-демосоциалистическую, его армия имела и соответствовавшие тому атрибуты. В ней существовало обращение «гражданин», форма — без погон, с отличительным признаком в виде георгиевской ленточки. Все это находилось в вопиющем противоречии с настроениями, психологией и идеологией офицерства. «Офицеры Народной армии высказывали недовольство отношением к ним и их полкам Самарского правительства, что развели опять политику, партийную работу, скрытых комиссаров, путаются в распоряжения командного состава… Офицеры и добровольцы были возмущены до крайности: «Мы не хотим воевать за эс-эров. Мы готовы драться и отдать жизнь только за Россию», говорили они. «Такое предательство, хуже 1917 года, — говорил мне капитан, трижды раненный в Германскую войну и два раза уже в боях с большевиками, как только успех и мало-мальски прочное положение, они начинают свою работу против офицеров, снова натравливают массы, мутят солдат, кричат о какой-то «контр-революционности». А как опасность, так офицеры вперед. Посылают прямо на уничтожение целые офицерские батальоны»….

Комуч, в свою очередь, крайне подозрительно относился к офицерству, обвиняя его в том, что «стал офицер делать армию знакомыми и близкими ему методами», не изжив иллюзий создания армии какими-то новыми методами, не применяемыми ни в одном, даже самом демократическом государстве и не отдавая себе отчета в том, что по другому армия строиться и не может. Он старался противопоставить русским формированиям и русскому командованию чехов, создавая даже специальные чехо-русские части под началом чешских офицеров. Командующим армией был назначен не ставший уже тогда легендарным Каппель, а недавно произведенный из поручиков в полковники Чечек. Как писал один из его деятелей: «Недовольство офицерства политикой Комуча начало выявляться с первых же дней движения не только в мелочах, но и в некоторых реальных действиях, угрожающих самому существованию Комуча».

Офицеры ненавидели Комуч (который в реальных условиях того времени действительно был нелепым явлением) и терпели его лишь как неизбежное зло, позволявшее, по крайней мере вести борьбу с большевиками. Характерен такой случай: однажды в Самару прибыла группа офицеров-анненковцев. Увидев красный флаг на здании Комуча, они очень удивились и, решив, что красная тряпка болтается тут по недоразумению, сорвали его. Завязалась перестрелка, в которой несколько их было убито. Но не лучше относились к Комучу офицеры его собственной армии. В сентябре в Уфе, накануне приезда туда представителя Комуча на Уфимское совещание, офицеры сняли форму «Народной армии» и надели форму Сибирской. Все симпатии громадного большинства офицеров «Народной армии» были на стороне адмирала Колчака.


Опорная плита оп-1к: купить плита опорная promgbikomplekt.ru.