Некоторые новые проблемы, возникшие в конце войны

Последние три месяца 1944 г. ознаменовались рядом военных операций советских войск, готовившихся к окончательному наступлению на фашистскую Германию, которое развернулось в январе - мае 1945 г.

На севере Красная Армия вступила на территорию Прибалтийских республик. К концу октября все три Прибалтийские республики были освобождены от немцев, за исключением территории Курляндского полуострова (находившиеся там 30 немецких дивизий оставались в мешке до конца войны). К этому времени Красная Армия заняла территорию площадью более 500 кв. км в Восточной Пруссии. Началось великое бегство немецкого населения из Восточной Пруссии. Многие бежали в Кенигсберг, другие - дальше на запад.

Бои за эти небольшие куски немецкой территории были исключительно упорными. Русские сталкивались с очень сильным сопротивлением немцев также в Словакии и Венгрии, где Красная Армия продвигалась гораздо медленнее, чем в Румынии. Будапешт пал только 13 февраля 1945 г.

В Польше в сентябре фронт более или менее стабилизировался, но все ожидали, что завершающий удар по фашистской Германии будет нанесен именно с рубежа реки Вислы.

На Сандомирском плацдарме к югу от Варшавы продолжались тяжелые бои. Немцы атаковали здесь с большим упорством. Солдаты Красной Армии начали проявлять нетерпение, и у них стали зарождаться подозрения. В ноябре 1944 г. мне показали письмо одного солдата, воевавшего «где-то в Польше», по-видимому на Сандомирском плацдарме. В своем письме этот солдат писал:

«Как и раньше, идем на Берлин. Правда, мы можем не попасть туда вовремя, но Берлин - это именно то место, куда мы должны прийти. Мы достаточно вынесли, и мы заслужили право войти в Берлин. Наше «военное звание» дает нам на это право, а союзники такого права не имеют. Они, вероятно, этого не понимают, но фриц прекрасно понимает. Отсюда то отчаянное сопротивление, с которым мы сталкиваемся. Они обстреливают нас утром, днем и ночью и, наверное, притащили сюда все, что имели на Западе. Они явно предпочитают, чтобы их побили союзники, а не мы. Если так случится, это будет для нас по-настоящему обидно. Я, однако, верю, что вы скоро услышите от нас хорошие вести. Гнев и жажда возмездия у наших ребят после всего виденного сейчас сильны, как никогда. Даже в дни отступления у них не было такого настроения…»

Однако вопрос о том, кто первым войдет в Берлин, превратившийся в навязчивую идею у многих советских солдат, теперь уже считался не военным, а дипломатическим вопросом, который следовало решить в пользу русских.

Пожалуй, можно утверждать, что Красная Армия в целом была готова скорее потерять тысячи солдат в битве за Берлин, чем допустить, чтобы англичане и американцы вошли туда раньше и с минимальными людскими потерями. По-видимому, русские считали важным с политической точки зрения, чтобы каждый немец помнил о том, что Берлин не был сдан добровольно западным союзникам, а был взят русскими в кровопролитном бою.

Во второй половине 1944 г., когда война шла к концу, возникло много новых вопросов, касающихся внешней и внутренней политики страны, а также ее культуры и идеологии. Особенность обстановки в СССР того периода заключалась в том, что колоссальные людские потери и страшные разрушения, произведенные отступающими немецкими войсками, а также тяжелые лишения и нужда, которые испытывало население как города, так и деревни, сочетались со всенародным чувством гордости и огромного удовлетворения достигнутой победой.

Перед Советским Союзом вставала колоссальная проблема восстановления хозяйства и не менее серьезная задача обеспечения роста народонаселения. По нынешним оценкам, Советский Союз к концу войны потерял в общей сложности примерно 20 млн. человек, в том числе не менее 7 млн. военнослужащих. Хотя точных данных не имеется, можно полагать, что в число этих 7 млн. входят примерно 3 млн. погибших в немецком плену. Кроме того, еще несколько миллионов человек гражданского населения погибло на оккупированной немцами территории, в том числе примерно 2 млн. уничтоженных евреев, не считая жертв немецких антипартизанских карательных операций. Только в Ленинграде умерло около 1 млн. человек. Сотни тысяч человек умерли во время эвакуации 1941 и 1942 гг. и в результате налетов немецкой авиации на беженцев и на города. Лишь в Сталинграде было убито примерно 60 тыс. человек гражданского населения.

Одним из характерных для 1944 г. явлений были новые положения в семейном праве, установленные Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. Эти нововведения преследовали две основные цели: воспрепятствовать «свободному сожительству» в послевоенный период и способствовать повышению рождаемости. Указом учреждался орден «Мать-героиня», которым награждались матери, родившие и воспитавшие десять и более детей, орден (трех степеней) «Материнская слава», которым награждали женщин, родивших и воспитавших девять, восемь или семь детей, и «Медаль материнства» (двух степеней), которой удостаивали матерей, родивших и воспитавших шесть или пять детей. Была установлена прогрессивная система выплаты денежных пособий.

Тем же указом вводилась гораздо более сложная, хлопотливая и дорогостоящая процедура развода. Самым спорным положением указа было положение о матерях-одиночках. Выплата алиментов им отменялась, хотя обратной силы это положение не имело. Для матерей-одиночек устанавливались денежные пособия, и они могли по желанию передать своего ребенка или нескольких детей на воспитание в соответствующее государственное учреждение, сохраняя право в любое время взять их к себе. Эти меры отчасти были продиктованы обстановкой военного времени, в условиях которой, особенно в зоне военных действий и на только что освобожденных территориях, установление отцовства было делом трудным и щекотливым. Кроме того, учитывая, что к концу войны женщин в СССР стало больше, чем мужчин, закон фактически поощрял женщин производить на свет внебрачных детей, полностью или в основном освобождая незамужних матерей от материальных расходов по их воспитанию. Указ от 8 июля 1944 г. не только устанавливал материальные льготы для беременных женщин и кормящих матерей, но вместе с тем вводил значительный налог на холостяков в возрасте старше 25 лет и сниженный налог на супругов, имеющих менее трех детей. Закон 1936 г., запрещавший аборты, оставался в силе и был отменен лишь через много лет после окончания войны.

Такой же важной, как рост народонаселения, стала в послевоенный период проблема восстановления экономики страны. Сотни больших и малых городов, тысячи деревень были целиком или частично уничтожены немцами, которые вывезли большое количество скота и сельскохозяйственной техники, и важнейшим вопросом, который стал обсуждаться в высших сферах СССР уже с 1943 г., был вопрос о том, каким образом обеспечить финансирование восстановления экономики. В принципе имелось три возможных источника такого финансирования: собственные, истощенные, как это было признано, ресурсы Советского Союза; большой иностранный заем - неизбежно у США; и, наконец, значительные по объему немецкие репарации товарами и такие же, но в меньшем объеме репарации союзников Германии (идеальным вариантом было бы сочетание всех трех источников).

Условия перемирия, заключенного с Финляндией и Румынией в 1944 г., представляли собой первый образец соглашения об ограниченных репарациях. Финляндия, например, обязалась выплатить репарации в сумме 300 млн. долларов в течение шести лет - позже срок выплаты был увеличен до восьми лет. На Ялтинской конференции Сталин предложил, чтобы Германия выплатила Советскому Союзу репараций товарами на сумму 10 млрд. долларов. Против этой цифры особенно сильно возражал Черчилль.

Другим источником «средств на реконструкцию», как показала практика последующих лет, явились различные торговые договоры и иные финансовые соглашения СССР со странами Восточной Европы.

Но все это было делом будущего. В тот период - начиная с 1943 г. - Сталина и других советских руководителей волновал вопрос о получении у Америки займа в размере 7 млрд. долларов или больше.

Вместе с тем некоторые идеологические и политические соображения удерживали правящие круги СССР от получения такого займа. Они опасались, что чрезмерная финансовая зависимость от Соединенных Штатов Америки может отразиться на безопасности Советского Союза. Попросту говоря, существовало противоречие между интересами восстановления экономики и интересами обеспечения безопасности. Быстрое и относительно легкое восстановление экономики было связано с определенной зависимостью от США. Неизбежно было бы в этом случае и известное ослабление влияния СССР в странах Восточной и частично Центральной Европы. А такое влияние в соответствии с советской военной доктриной периода 1944-1945 гг. являлось необходимой предпосылкой обеспечения безопасности против возможной новой агрессии со стороны Германии или любой западной державы. В США неумеренные разговоры о «войне с Россией через пятнадцать лет» начались еще в 1944 г. и постепенно получали все более широкое распространение после того, как была сброшена первая американская атомная бомба.

В конце концов с американским займом в 7 млрд. долларов ничего не вышло.

В середине 1944 г. наблюдались, особенно в Москве, очень яркие признаки разрядки военного напряжения, в котором жила страна уже три года. Люди как будто предвкушали улучшение условий жизни.

Коммерческие рестораны и коммерческие магазины, открывшиеся в апреле 1944 г., несомненно, способствовали появлению настроения беспечности среди более привилегированных групп населения Москвы и даже среди широких слоев населения. Эти магазины и рестораны представляли собой нечто вроде узаконенного «черного рынка».

Однако люди были довольны, тем, что есть коммерческие рестораны и магазины. Благодаря им даже низкооплачиваемый работник мог иногда доставить себе удовольствие - например, купить баснословно дорогой шоколад или пирожное, - как-то разнообразить надоевшие продукты, получаемые по карточкам.

Кроме того, коммерческие магазины и рестораны были одним из элементов рассчитанной на длительный период политики регулирования цен на колхозном рынке. Открытие этих магазинов и ресторанов явилось первым шагом к отмене через два года после окончания войны карточной системы, чему предшествовала целая серия мероприятий по упорядочению цен, а также денежная реформа.

Независимо от того, явилось ли в конечном счете введение коммерческих магазинов и ресторанов экономически оправданным мероприятием, эта мера к середине 1944 г., безусловно, породила легкомысленную уверенность в «возврате к нормальному положению» и процветанию в послевоенный период, и это тогда, когда еще продолжалась очень тяжелая война.

Были и другие проявления желания уйти от действительности. Известный куплетист Александр Вертинский, более двадцати лет являвшийся кумиром русских эмигрантов в Париже, Нью-Йорке и затем Шанхае, вдруг появился в Москве. На его концерты стекались огромные толпы людей, среди которых были сотни солдат и офицеров. Хотя пресса не комментировала и не рекламировала концерты Вертинского, афиши, извещавшие о них, расклеивались по всей Москве.

Как песням, так и фильмам была присуща тенденция ухода от действительности. Самыми популярными песнями 1944 г. были две песни Никиты Богословского из фильма «Два бойца»: «Темная ночь» и «Костя-одессит».

Советский народ в 1944 г. склонен был думать, что жизнь скоро станет легче. Большое влияние в этом плане оказывали надежды на «прочный союз» с Англией и США. В середине 1944 г. Константин Симонов, обладавший удивительной способностью улавливать настроения народа страны, написал пьесу «Так и будет». В этой пьесе рассказывается о двух офицерах, которые, попав домой в отпуск, готовятся начать новую приятную и легкую жизнь в хорошей московской квартире. Даже управдом, ставший притчей во языцех за свою грубость, здесь показан олицетворением доброты и расторопности. «Раны войны, какими бы глубокими они ни были, скоро залечатся», - говорит один из офицеров. Другой офицер после некоторой борьбы с собственной совестью решает, что жену и ребенка, пропавших без вести на оккупированной территории, следует окончательно считать погибшими, а он вполне может начать новую жизнь с милой молоденькой девушкой - дочкой профессора. Эта пьеса была полной противоположностью духу поэзии Симонова 1941-1942 гг., воплощенному в стихотворении «Жди меня». В 1944 г. в кино показывали американские фильмы, в том числе один особенно пошлый фильм с Диной Дурбин. Сотни людей часами простаивали в очереди, чтобы попасть на этот фильм.

Среди некоторой части интеллигенции широкое распространение получили настроения благодушия и успокоенности.

Первое серьезное предостережение против подобных настроений, не учитывавших реальной обстановки, сделал Солодовников. В октябре 1944 г. он писал в журнале «Большевик»:

«За последнее время кое-где высказываются мнения, что наше искусство, особенно после войны, пойдет по пути «облегчения» и будет прежде всего увеселять зрителей. Сторонники такой точки зрения говорят о преимущественном развитии комедийных жанров, о важности легких, бездумных зрелищ, сетуют по поводу «слишком настойчивых» требований ставить большие и серьезные проблемы в искусстве. Эти настроения находят поддержку у определенной части зрителей. С подобными тенденциями необходимо серьезно бороться. Они тянут наше искусство назад. Они противоречат ленинско-сталинским взглядам на искусство как могучее средство агитационного воздействия и воспитания масс».

Он осуждал не только «бессодержательное» искусство, но также и «рафинированное» искусство, рассчитанное лишь на «кичливую верхушку в десять тысяч человек».

В целом, однако, автор этой статьи высоко оценил советские литературные и музыкальные произведения военного времени. С особым восторгом он отзывался о музыке Шостаковича, Прокофьева, Мясковского, Хачатуряна и Шебалина.

Солодовников также предостерегал советских художников против слепого подражания «западным, особенно немецким», образцам. Он высказывал сожаление по поводу появившейся во время войны тенденции восхищаться иконами и церковной музыкой на том лишь основании, что они составляют часть русского «национального наследия».

В течение первых двух или трех лет войны партийные организации, особенно в армии, сильно выросли количественно в связи с упрощением порядка приема в партию, численность которой возросла за время с 1941 по 1944 г. примерно с 2 млн. до 6 млн. человек.

В 1944 г. произошли изменения. В статье, опубликованной 24 июня в «Правде», по-прежнему превыше всех других качеств члена партии ставилась та практическая польза, которую он приносит в войне:

«Личные качества кандидата в настоящее время проверяются прежде всего на том, какой вклад он лично вносит в дело борьбы с врагом… Партия требует от каждого своего члена, от каждого, кто стремится стать членом партии, авангардной, передовой роли в борьбе за выполнение военных, хозяйственных и политических задач…

Авангардная роль коммунистов на фронте проявляется во всем: в личной храбрости… в добровольном вызове на выполнение самых опасных поручений. Поэтому так высок и непререкаем авторитет коммуниста в Красной Армии, поэтому сотни и тысячи воинов перед боем подают заявления с просьбой принять их в ряды партии…»

Но в сентябре 1944 г. одной храбрости было уже недостаточно. «Красная звезда» писала 27 сентября 1944 г., что теперь особенно необходимо идейное воспитание коммунистов:

«Политорганы и партийные организации Красной Армии проделали значительную работу по воспитанию коммунистов. Но, разумеется, остановиться на этом нельзя. Армейские партийные организации в своем значительном большинстве состоят из молодых коммунистов, их ряды непрерывно пополняются новыми людьми, проверенными в боях, но еще недостаточно закаленными политически. Уже одно ато требует от партийных организаций повышения качества работы по идейному воспитанию членов и кандидатов партии.

С другой стороны… советские войска перенесли боевые действия за рубежи нашей Родины… Чтобы правильно, без ошибок и промахов ориентироваться в новых условиях… коммунисту сейчас более, чем когда-либо, необходима высокая идейная вооруженность».

По мере того как война близилась к концу, прием в партию стал производиться строже. «Нам теперь нужно не количество, а качество», - писала «Красная звезда» 1 ноября 1944 г. Газета отмечала, что в начале войны правила приема были упрощенными, и заявляла, что в партию приняли слишком много людей, в том числе солдат, ни разу не побывавших в бою. Представители партии в армии зачастую «злоупотребляли предоставленными им правами» и открыли двери партии для чрезмерно большого числа людей. Теперь «главной задачей партийных организаций в армии должно стать идейно-политическое воспитание коммунистов и вовлечение их в партийную работу». Такую же позицию занял журнал «Большевик» в октябре 1944 г.: «В условиях сложной международной обстановки, в которой находится Советский Союз, члену партии нужен компас, и нет лучше компаса, чем марксизм-ленинизм».

В той же статье, опубликованной в «Большевике», упоминались два недавно принятых постановления Центрального Комитета, касающиеся освобожденных районов. В статье комментировалось постановление ЦК о Белоруссии:

«Идеологическое и политическое воспитание имеет исключительно большое значение в освобожденных от оккупантов районах… Враг распространял отраву расистских теорий в этих районах, натравливая украинцев на русских, белорусов на литовцев, эстонцев на русских и т.д. …

Фашистские захватчики разжигали также частнособственнические инстинкты среди населения этих районов. Они ликвидировали колхозы, раздали землю немецким колонистам, уничтожили местную интеллигенцию, поощряли торгашество и наживу, восстанавливали рабочих и крестьян друг против друга».

Короче говоря, политическое воспитание в освобожденных районах должно было быть усилено. «Большевик» обращал внимание на ряд неприятных фактов, о которых газеты в то время писали редко или вовсе умалчивали:

«Белая эмиграция, банды Бандеры, Бульбы, Мельника - все это широко использовалось немцами на Украине… Презренные прислужники Гитлера предоставляли свои националистические лозунги на службу германскому империализму и активно участвовали в массовых убийствах, проводившихся немцами. Партийные организации должны активизировать свою работу особенно в сельской местности на Украине. Они должны помнить, что до тех пор, пока не будет искоренен немецко-украинский национализм, невозможно восстановить экономику и национальную культуру Украины».

Если немцам, несмотря на их жестокий в целом оккупационный режим, удалось, как признают сами русские, породить антисоветские настроения в Белоруссии и на Украине, особенно среди ярых приверженцев частной инициативы, то, по-видимому, существовала аналогичная опасность воздействия на советских солдат буржуазного образа жизни в таких странах, как Румыния, Польша, Венгрия, Чехословакия.

Таковы были некоторые новые проблемы, вставшие перед советским народом в связи с приближением окончания войны. Следует отметить, что их решение не внушало каких-либо серьезных трудностей или «кризиса», на что напрасно рассчитывали недоброжелатели СССР в западных странах.


казино вулкан