Разгром гитлеровцев в Белоруссии. «Хуже, чем Сталинград»

Большое летнее наступление советских войск началось через две с половиной недели после высадки союзников в Нормандии, а именно, что было довольно-таки символически, 23 июня - на следующий день после третьей годовщины нападения фашистов на Советский Союз. Теперь стороны поменялись ролями. В течение двух последних лет СССР, несмотря на крайне тяжелые потери в людях и в боевой технике, день за днем создавал исключительно боеспособную, умелую и технически великолепно оснащенную армию, в то время как резервы Германии неуклонно истощались.221

В то время как английский и американский союзники СССР вели теперь широкие боевые действия во Франции, сковывая (по советским подсчетам) 30% немецких боевых войск, войска союзников, имевшихся еще у Гитлера, становились все менее надежными, а их правительства мечтали при первом же удобном случае выйти из войны. По иронии судьбы, одной из причин решимости Гитлера цепляться за оборонительный рубеж Витебск, Могилев, Бобруйск на восточной оконечности обширного белорусского выступа, вклинивавшегося далеко в глубь СССР, являлось опасение, что потеря этого рубежа окажет деморализующее воздействие на финнов; между тем финны после потери ими - несколько раньше в том же месяце - Карельского перешейка и Выборга испытывали сильное искушение возобновить с Советским правительством переговоры о перемирии.

Генерал-фельдмаршал фон Буш, командующий группой армий «Центр», которая оккупировала Белоруссию, настойчиво просил у Гитлера разрешения вывести войска из Белоруссии или хотя бы «сократить линию фронта». Но единственное, что сделал Гитлер после того, как немцы в течение пяти дней неизбежно терпели одно поражение за другим, - это сместил Буша и заменил его генерал-фельдмаршалом Моделем, одним из тех, кто проиграл сражение под Курском.

Советское наступление началось в благоприятных условиях. Во-первых, до самых последних дней майско-июньского затишья немцы ожидали следующего сильного удара русских не в Белоруссии, а на южном участке фронта, между Припятскими болотами и Черным морем. Сосредоточение в Белоруссии значительной массы советских войск было осуществлено с соблюдением строжайшей тайны и осторожности, и, когда последовал удар, немцы были захвачены врасплох.

В наступлении, развернувшемся в полосе шириной 800 км (позднее она достигла ширины 1600 с лишним км), участвовали войска четырех фронтов:

1-го Прибалтийского фронта под командованием генерала И. X. Баграмяна;

3-го Белорусского фронта под командованием генерала И.А. Черняховского;

1-го Белорусского фронта под командованием генерала К.К. Рокоссовского;

2-го Белорусского фронта под командованием генерала Г.Ф. Захарова.

Координация действий первых двух фронтов осуществлялась маршалом А.М. Василевским, двух последних - маршалом Г.К. Жуковым.

Русские теперь уже имели огромное превосходство над немцами, сосредоточив в Белоруссии 166 дивизий (вместе с резервами), 31 тыс. орудий и минометов, 5200 танков и самоходно-артиллерийских установок и свыше 6 тыс. самолетов. Советские войска превосходили немецкие в 2 раза по живой силе, в 2,9 раза по артиллерии и минометам, в 4,3 раза по танкам и самоходно-артиллерийским установкам, в 4,5 раза по авиации222.

Поистине это походило на 1941 г., только теперь роли переменились. Артиллерийская плотность нередко достигала 200 орудий на 1 км участка прорыва. В течение нескольких недель к советским позициям доставлялось огромное количество боеприпасов, горючего и продовольствия; четыре участвовавших в наступлении фронта ежедневно принимали по 100 поездов, не считая большого количества грузов, которые подвозились на грузовых автомашинах (главным образом американских). Наготове стоял многочисленный парк санитарных автомашин, а для приема раненых было подготовлено 294 тыс. госпитальных коек223.

Почти 12 тыс. имевшихся на фронте грузовиков могли за один рейс подвезти наступавшим частям 25 тыс. т боеприпасов, горючего и других грузов. Это была наиболее тщательно подготовленная из всех предыдущих советских наступательных операций (быть может, за исключением только Курской). Все было разработано до мельчайших деталей, не было оставлено никакого места для импровизации, как это бывало в прошлом - и даже в Сталинграде, причем в основном из-за недостатка боевой техники и моторизованного транспорта.

Одной из отличительных черт Белорусской операции явилась та чрезвычайно важная роль, которую сыграли в ней партизанские соединения, действовавшие в тылу у немцев. Несмотря на ряд особенно жестоких карательных экспедиций против белорусских партизан, проведенных немцами в январе - феврале и повторно в апреле 1944 г., с дикой расправой над целыми деревнями (такая расправа была учинена карателями, например, в деревне Байки Брестской области, где 22 января 1944 г. было сожжено 130 крестьянских домов и зверски убито 957 человек), белорусские партизаны по-прежнему представляли собой в канун наступления внушительную армию общей численностью свыше 143 тыс. человек. Партизаны согласовывали планы своих действий с командованием Красной Армии и в период с 20 по 23 июня вывели из строя практически все железные дороги в Белоруссии; именно это и было нужно Красной Армии, чтобы парализовать перевозки немецких грузов и войск.

Советское наступление с самого начала развивалось с огромным успехом. В период с 23 по 28 июня войска четырех фронтов прорвали немецкую оборону на шести участках и окружили крупные группировки противника в районе Витебска и Бобруйска. Только в этих двух котлах были уничтожены десятки тысяч немцев и около 20 тыс. немецких солдат и офицеров взято в плен. После того как немецкие войска оставили оборонительный рубеж Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск, Гитлер отдал бредовый приказ удерживать рубеж на Березине, Этого немцам, однако, сделать не удалось. Наступая с северо-востока и юго-востока, советские войска 3 июля ворвались в столицу Белоруссии Минск и в ходе боев окружили большую немецкую группировку к востоку от города. В этот огромный котел попало около 100 тыс. немецких солдат и офицеров, подавляющая часть которых сдалась в плен. Около 40 тыс. человек были убиты или ранены, а 57 тыс. пленных во главе с несколькими генералами и десятками офицеров были проведены 17 июля по улицам Москвы. Цель столь необычной процедуры состояла в том, чтобы опровергнуть как утверждения немцев об их якобы «планомерном отходе из Белоруссии», так и высказывания английской и американской печати, в которых давалось понять, что советское наступление в Белоруссии явилось «легкой прогулкой», потому что немцы якобы перебросили отсюда крупные силы во Францию, чтобы задержать наступление войск западных союзников, что не соответствовало действительности.

Этот «парад» 57 тыс. немцев, проведенных через Москву, представлял собой незабываемое зрелище. Особенно сильное впечатление производило поведение многолюдных толп москвичей, плотными рядами стоявших на тротуарах. Мальчишки гикали и свистели, но взрослые их сразу же одергивали; мужчины смотрели на проходивших сурово и молча; у многих женщин, особенно пожилых, вид всех этих оборванных и грязных «фрицев» вызывал жалость.

Однако советские солдаты, воевавшие в Белоруссии, не испытывали к немцам подобного сочувствия. Отступая, немецкие войска повсюду старались разрушить все, что только могли. В Жлобине русские обнаружили в противотанковом рву трупы 2500 мирных граждан, которых немцы замучили и расстреляли перед своим уходом. В общей сложности число людей, зверски убитых немцами в период оккупации ими Белоруссии, значительно превышает миллион человек. Погибло все еврейское население Белоруссии и много сотен тысяч партизан и их «сообщников», в том числе женщины и дети.

Большая часть Белоруссии и районы к востоку от нее между Смоленском и Вязьмой были превращены в «зону пустыни». Весной 1944 г. немцы, предчувствуя, что им придется отступать из Белоруссии, приказали перепахать все озимые посевы и пытались помешать весеннему севу. Они изобрели даже специальные катки для уничтожения посевов. Практически все города лежали в развалинах. Правда, поскольку почти 60% сельской местности в большей или меньшей степени контролировалось партизанами (и даже подчинялось их власти: здесь существовали советские административные и партийные органы), немцы смогли выполнить приказы об уничтожении посевов лишь в некоторых местах. Генерал Типпельскирх, командовавший 4-й немецкой армией во время ее отступления из Белоруссии, писал позднее об «огромном, простиравшемся почти до Минска лесисто-болотистом районе», который «контролировался крупными партизанскими отрядами и ни разу за все три года не очищался от них, а тем более не оккупировался немецкими войсками»224.

Тем не менее немцам удалось превратить большую часть территории Белоруссии в «зону пустыни». В деревнях (согласно советским данным) было уничтожено свыше миллиона крестьянских хозяйств, и когда я проезжал через Белоруссию вскоре после разгрома немцев, я видел здесь очень мало скота.

В отличие от того, что я видел на Украине, значительная часть белорусской молодежи сумела избежать отправки в Германию, примкнув к партизанам; однако даже и в этих условиях немцы угнали отсюда в Германию 380 тыс. человек. Разрушения в городах были чудовищными: почти все фабрично-заводские и общественные здания были уничтожены, а в Минске было сожжено также и большинство жилых зданий. И если здесь и уцелел Дом правительства и несколько других общественных зданий, а также 19 из общего числа 332 промышленных предприятий, то это произошло только потому, что советские войска сразу же разминировали их, как только вошли в город. В одном только Минске было обезврежено 4 тыс. авиабомб замедленного действия, фугасов, различных мин и «сюрпризов». Красная Армия восхищалась саперами, «которые ошибаются только один раз в жизни».

Окружение к востоку от Минска стотысячной группировки немцев означало, что Красная Армия пробила в германском фронте 400-километровую брешь и что теперь дорога на Запад была почти свободна.

4 июля, еще до окончательной ликвидации минского котла, Советское Верховное Главнокомандование поставило четырем действовавшим в Белоруссии фронтам новые задачи: войска этих фронтов должны были за короткое время вступить в восточную часть Латвии и в Литву, продолжать наступление в направлении Вильнюса, Каунаса, Гродно и Бреста, форсировать в нескольких местах Неман, а затем выйти к границам Восточной Пруссии и вступить (южнее) в пределы Польши.

Красная Армия продолжала стремительно продвигаться вперед со средним темпом 15-25 км в сутки. 8 июля был взят город Барановичи; 13 июля войска Черняховского овладели Вильнюсом; 18 июля войска Рокоссовского перешли границу Польши и 23 июля вступили в Люблин, что явилось событием, имевшим далеко идущие политические последствия. 28 июля они освободили Брест, и вся территория Белоруссии была полностью очищена от немцев.

По признанию самих гитлеровцев, разгром их войск в Белоруссии явился самым тяжелым поражением, которое вермахт понес на Восточном фронте. В ходе Белорусской операции было уничтожено от 25 до 28 немецких дивизий, в результате чего немцы потеряли не менее 350 тыс. человек. Как указывается в «Журнале боевых действий верховного командования немецкой армии», разгром группы армий «Центр» (в Белоруссии) представлял собой «большую катастрофу, чем Сталинград»225. Эта цифра потерь - 25 дивизий, или 350 тыс. человек, - встречается в ряде других западногерманских послевоенных источников. Так, например, Гудериан говорит об «уничтожении группы армий «Центр» и о потере примерно 25 дивизий». Эти события, пишет он, были «столь потрясающими», что «в середине июля Гитлер перевел свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию»226.

Разгром группы армий «Центр» в Белоруссии создал в высшей степени благоприятные условия для действий других советских фронтов. 13 июля войска 1-го Украинского фронта под командованием Конева приступили к осуществлению Львовско-Сандомирской операции; на севере войска 3-го Прибалтийского фронта освободили 18 июля Псков и ворвались в южную часть Эстонии; войска 2-го Прибалтийского фронта вступили в южную часть Латвии, в то время как войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием Баграмяна овладели Елгавой, после чего 31 июля вышли в районе Тукума к побережью Рижского залива, отрезав тем самым всю немецкую группу армий «Север» в Эстонии и Латвии от остальных германских войск. Однако три недели спустя немцам удалось прорубить к югу от Рижского залива тридцатикилометровый коридор и таким образом частично восстановить сухопутные коммуникации между группой армий «Север» и западной частью Литвы и Восточной Пруссией.

Хотя Красная Армия и одержала в Белоруссии и на востоке Литвы одну из величайших побед в ходе всей войны - причем такую победу, от которой немцы так и не сумели оправиться, - ее дальнейшее продвижение, начиная с 25 июля и вплоть до конца августа, значительно замедлилось по целому ряду причин - в частности из-за чрезмерно растянутых коммуникаций, появившейся в войсках усталости и введения немцами в бой крупных резервов с целью домешать продвижению советских армий за Неман в Восточную Пруссию, а также дальнейшему развертыванию их наступления вдоль Нарева и Вислы, в ее верхнем и среднем течении, в глубь Центральной Польши. К концу августа, когда по приказу Советского Верховного Главнокомандования большинство операций на участке между Елгавой в Латвии и Юзефувом, в ста милях к югу от Варшавы, было приостановлено, линия фронта проходила примерно по средней части Литвы, далее на небольшом расстоянии от восточной границы Восточной Пруссии, а затем приблизительно вдоль Нарева и Вислы, в глубь Центральной Польши.

К этому времени Польша стала ареной весьма драматичных военных и политических событий. К 23 июля войска левого фланга 1-го Белорусского фронта (под командованием Рокоссовского), в состав которых входила и 1-я Польская армия, уже освободили древний польский город Люблин. 31 июля образовавшие тупой клин войска правого фланга 1-го Белорусского фронта завязали бои на ближних подступах к предместью Варшавы - Праге, расположенному на правом берегу Вислы напротив Варшавы. 1 августа началось Варшавское восстание, поднятое Армией Крайовой под командованием генерала Бур-Коморовского.


Стяжные ремни с натяжным устройством. Пружинный замок стяжного ремня www.vbg-spb.ru.