Начало «холодной войны»

Уже в последний год войны отношения между союзниками по антигитлеровской коалиции стали осложняться. К этому времени их цели и интересы все больше расходились. Слишком различались устройства двух общественных систем. После исчезновения общего врага – германского фашизма – их противостояние становится неизбежным. Западные союзники стремились не допустить господства Советского Союза в Европе, Сталин, в свою очередь, рассчитывал установить новый геополитический баланс, возникший благодаря присутствию Красной Армии в центре Европы. При этом неверно понятые действия одной стороны провоцировали ответные действия другой.

Выдающиеся победы Красной Армии вызвали серьезное беспокойство западных союзников относительно дальнейших намерений СССР. Черчилль опасался, что Сталин хочет «проглотить» Центральную Европу, и предлагал американцам объединиться для противостояния этому. Опубликованные в последнее время на Западе совершенно секретные материалы говорят о том, что западные союзники не собирались долго церемониться со своим «восточным собратом по оружию». План военных действий под кодовым названием «Операция невероятное» был подготовлен по приказу премьер-министра Великобритании У. Черчилля через несколько дней после поражения Германии. Основанием для его подготовки стали полученные британской разведкой данные о том, что якобы Красная Армия готовится напасть на Турцию, Грецию и Норвегию. Предполагалось, что третья мировая война начнется 1 июля 1945 г. неожиданной атакой 47 британских и американских дивизий, кроме того, в сражениях против СССР планировалось использовать до 100 тыс. немецких солдат. Лишь к лету 1945 г. по пока еще не выясненной причине Запад отказался от этого плана.

В свою очередь Сталин во время войны не исключал возможности «дойти до Парижа». В первые послевоенные годы советское руководство по-прежнему связывало безопасность страны с расширением ее территории: больше территории – больше безопасности. Много позднее Молотов признавался: «Свою задачу как министр иностранных дел я видел в том, чтобы как можно больше расширить предел нашего Отечества. И, кажется, мы со Сталиным неплохо справились с этой задачей».

После войны Сталин, отдавая себе отчет в том, насколько велики потери СССР в войне, не стремился к новой конфронтации с Западом, но хотел закрепить советские территориальные приобретения (Прибалтика, Курилы), установить в Восточной Европе свою зону влияния.

Факт появления у США атомного оружия не привел к коренному пересмотру советской внешней политики, но сделал ее более жесткой. У советских руководителей было достаточно оснований для беспокойства. Сталин не рассматривал больше сотрудничество с Америкой в качестве первоочередной цели международной политики. Взаимодействие с США требовало определенных уступок как в международных вопросах, так и во внутренней политике. Этого Сталин решительно не хотел. Курс на продолжение политики сотрудничества с Западом противоречил стремлению Сталина к усилению контроля над советским обществом, политике «закручивания гаек» внутри страны.

Не последнюю роль в развязывании «холодной войны» сыграл Гарри Трумэн. В отличие от своего великого предшественника, президента США Рузвельта, он не придавал особого значения развитию отношений с Советским Союзом. И тоже не был готов идти ни на какие уступки. Еще весной 1945 г. он самоуверенно заявлял, что с русскими надо держаться тверже: «Они не умеют себя вести. Они похожи на слона в посудной лавке. Мы вынуждены научить их, как себя вести». Трумэн верил в превосходство американской социально-экономической системы и американской культуры и хотел распространить ее по всему миру. В середине мая 1945 г. новый президент США, не известив об этом СССР, внезапно прекратил поставки по ленд-лизу. Почти всю войну США тщательно скрывали от своего союзника СССР все работы по созданию первой атомной бомбы, тогда как другой союзник – Англия – был посвящен в содержание этих работ.

Первый послевоенный год был отмечен нарастающим противоборством США и СССР. Американская сторона видела источник трений в особом восприятии СССР внешнего мира. Д. Кеннен в своей знаменитой «длинной» телеграмме из американского посольства в Москве уверял власть в Вашингтоне: «В основе невротического восприятия Кремлем мировых событий лежит традиционное инстинктивное русское чувство неуверенности в собственной безопасности... Америке, – утверждал Кеннен, – надлежит быть готовой к длительной борьбе; цели и философские принципы Соединенных Штатов и Советского Союза непримиримы».

Поворотным пунктом в отношениях СССР с США и со всем западным миром стала речь отставного английского премьер-министра У. Черчилля, которую он произнес в присутствии Трумэна в американском городе Фултон в марте 1946 г. Сказав о том, что в каждой стране, оккупированной Красной Армией, СССР установил прокоммунистические правительства и что «железный занавес» опустился от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, Черчилль призвал «мир, говорящий по-английски», объединиться и показать «русским силу». Это выступление нашло поддержку у американского президента. Прямая угроза, содержащаяся в речи английского политика, вызвала серьезное беспокойство Советского правительства. Сталин расценил речь Черчилля как «опасный акт», преследующий цель посеять семена раздора между союзниками, как своего рода ультиматум. Советское правительство предупредило США о серьезных последствиях подобных заявлений. Ядерное оружие становилось мощным средством давления. В свою очередь, наших союзников раздражало усиление советских позиций в Иране, на Балканах. В августе 1946 г. на официальное требование Советского Союза принять участие в защите черноморских проливов (Босфор и Дарданеллы) Запад ответил решительным отказом.


Винный итальянский ресторан в москве accenti.ru.