Рогнеда

Два года провел Владимир за морем. Хорошей военной выучкой стали для юного княжича товарищеские поединки с варягами, которые с юных лет исповедовали один культ — культ меча, сражения и личной отваги. Многому научился князь за это время. Вытянулся, повзрослел, и трудно было узнать в крепком воине пятнадцатилетнего отрока. Настала пора и возвращения. В знак благодарности к юному полководцу отправили варяги с ним крепкую дружину ему в помощь. С шумом вошли в Новгород ратники, предводительствуемые Владимиром. Привели на его суд наместников Ярополковых. И сказал им Владимир: «Идите к брату моему и скажите ему: Владимир идет на тебя, готовься с ним биться».

Почти в тот же день по наущению Добрыни князь новгородский, заслав сватов в Полоцк, к полоцкому князю Рогволоду, попросил руки его дочери Рогнеды. Еще от варягов слышал Владимир о красоте полоцкой княжны, кроме того, земли Рогволода лежали как раз меж Новгородом и Киевом. И, прежде чем идти войной на Ярополка, хотел Владимир заполучить в союзники князя. Однако свадебное посольство Владимира опоздало, чуть раньше просил ее руки Ярополк, и согласилась Рогнеда выйти замуж за киевского князя. Чтобы стоило княжне этой причиной и ограничиться, однако, услышав о сватовстве Владимира и хорошо зная, от кого он рожден, позволила себе заметить полоцкая княжна: ниже ее достоинства будет разувать сына рабыни. Ибо существовал такой обычай в свадебном обряде: невеста в знак покорности мужу снимала с мужа сапоги, разувала его. И князю полоцкому надобно было воздержаться от передачи этой язвительной реплики новгородским дружкам Владимира, ибо стоила она потом жизни ему.

Но оскорбление было нанесено и притом — публично, а такое не прощалось на Руси. И вместо войны с Ярополком разъяренный Владимир, как раненный лев в сердце, устремился к полоцким границам. У Рогволода была сильная дружина, но не стоит забывать, что Владимир привел с собой две тысячи ратников-варягов во главе с отважным и яростным полководцем Фулиером. Кроме этого, в поход вышла новгородская дружина, предчувствуя победный исход, а значит, надеясь и на богатые трофеи, да в помощь ей собрал Добрыня ополчение из чуди, северного народа, хоть и дикого, но чрезвычайно выносливого и неутомимого в битвах. Получилась целая армия, которая в один из летних дней снялась с места и в кратчайший срок, на больших, быстроходных ладьях достигла Полоцка и буквально в два дня, сломив упорство защитников, ворвалась в город, предав его разору и разграблению.

Вся дружина полоцкая была уничтожена. На глазах отца и братьев Владимир совершил насилие над Рогнедой, как бы доказывая этим, что она отныне становилась его собственностью. При этом ритуальном акте присутствовал весь княжеский двор, глядя на это насилие, которое означало отныне, что двор не в силах защитить своих дочерей, и эта неспособность олицетворяла кончину княжеского рода Рогволода.

Надо сказать, что подобные ритуалы отличались жестокостью. К примеру, мужчин убивали ударом двух мечей: «под пазухи» и поднятием тела на мечах в воздух с посвящением его Богам, причем жрецы держали руки жертвы разведенными в стороны. Ритуальное изнасилование женщин совершали раньше также жрецы, но позже подобные акты мести стали обязанностью светских лиц, занимавшихся прилюдным плотским насилием. Безусловно, нельзя без внутреннего содрогания вспоминать об этих варварских языческих ритуалах, которые в то время даже не казались жестокими, ибо сама человеческая жизнь не была такой ценностью, какой она стала в наше время.

Итак, Владимир, совершив сей ритуал, победно оглядел княжеский род Рогволода, а двор огласился радостными воплями новгородцев, приветствовавших своего князя-победителя. Добрыня громогласно назвал Рогнеду «дочерью раба», и после этого Рогволод и его два сына были подняты на мечах в воздух. Старинного рода больше не существовало. Владимиру в это время было лишь пятнадцать лет.

К тому времени Добрыня всячески старался изжить в юном князе комплекс «дикого утенка», ту самую ущербность, которая возникла в результате еще детских потрясений, понимания неравноправности своей меж братьями. Добрыня натаскивал княжича, как волчонка, страшась того, что из княжича не получится добрый воин. Но Владимир быстро распознал вкус насилия, и эта новая страсть расцвела пышным цветом в неокрепшей душе. Особенно нравилось Владимиру проявлять свою власть над пленницами, которых он десятками брал в плен в походах, устроив еще в Новгороде целый гарем из них. Добрыня воспротивился было тому, что княжич столь много часов уделяет наложницам, вместо того чтобы совершенствоваться в ратном деле, но Владимир быстро пресек это недовольство. В отроке уже созревал мужчина, и новая энергия требовала выхода.

И в тот день в Полоцке публичное насилие над Рогнедой закончилось тем, что она забеременела и впоследствии родится первый сын Владимира Изяслав, а Рогнеда станет первой и главной женой князя, родив ему четырех сыновей и двух дочерей. Более того, она полюбит и привяжется к новому мужу и господину, простив ему не только горечь женского позора, но и убийство всех своих близких, понимая, что все происшедшее — вещи вполне обычные для данного времени. И гордый нрав взбунтует лишь тогда, когда Владимир, решив принять христианство, задумает взять в жены византийскую принцессу Анну, упрочив тем самым свой союз с Империей. Вот тут-то гордая Рогнеда (в замужестве Горислава, намек на участь ее рода) не захочет терпеть подобный позор (ибо быть брошенной — вот настоящее несчастье!) и сделает попытку убить мужа. Произойдет это через десять лет, столько лет уже было первенцу Изяславу, Рогнеда занесет уже нож над спящим мужем, но он проснется и выбьет его из рук жены.

Разгневанный Владимир схватит меч, решив убить свою жену, уже занесет его над лежащей в постели Рогнедой, но в последнюю минуту отца остановит Изяслав. Владимир обернется на возглас сына и увидит в руках десятилетнего сына его меч, направленный на отца, увидит яростный огонь во взгляде отрока и не на шутку испугается. На следующий день Владимир отдаст Рогнеде Полоцк, и она уедет туда править с сыновьями. Так закончатся их отношения, начавшись во дворе княжеских хором Рогволода в Полоцке. В истории этих отношений есть еще одна деталь, которую нам хочется подчеркнуть: отец фактически — как это было и со Святославом — не занимается воспитанием детей, они на попечении матери и дядьки, который назначается к ним с рождения (любопытно, что и в животном мире почти те же разграничения функций между отцом и матерью). И лишь когда сын вырастает, когда он обучен ратному делу, он начинает воевать вместе с отцом, сам становится князем, получая в удел город, княжество.